– Я мало что успел здесь повидать, но уже чувствую дискомфорт от того, что не могу выйти под открытое небо. Полагаю, это одна из причин, по которым здешние архитекторы предпочитают высокие потолки.

– Лучше, конечно, спросить у архитекторов. Впрочем, по-моему, эта причина ничуть не лучше, чем любая другая. Просто у нас так принято.

– А если кому-то не нравится то, что принято?

Марселла пожала плечами.

– В любом обществе есть люди, которые в него не вписываются.

– Не могу сказать, что заметил здесь неприкрытое существование полицейского государства, но у меня складывается впечатление, как будто все находится под строгим контролем.

– Как и следовало ожидать.

– Недовольные попадают в психиатрические больницы?

– Не обязательно. В этом преимущества Империи. Если им не нравится в Нью-Августе или еще где-то на Земле, они могут сесть в корабль и отправиться на любую из доброй сотни планет.

– Это поощряется?

– Говоря откровенно – да. Чем меньше здесь народу, тем меньше давление на окружающую среду и ниже общественное недовольство.

– А разве мысль о негативном влиянии плотности населения и уровня комфорта на социальную гармонию не просто миф?

– Имевшие место бунты, связанные с нехваткой жилья, а также работы вашего же ученого Вондерйоргта и эксперименты Кляймерсоля говорят об обратном. На практике ни одно государство не может допустить подобного ухудшения ситуации, сохраняя хоть какие-нибудь претензии на существование гражданских свобод.

– Разве подобные теоретические вопросы не выходят за рамки вашей сферы деятельности?

– Ничуть.

Больше Натаниэль ничего не спрашивал, а сосредоточился на пряных огнехвостах.

– Очень вкусно.

– Вы их прежде не пробовали?

– Нет. Наша кухня куда проще.

– Скажите, на что похож Аккорд? Только не фразами из путеводителя – у нас есть стандартные справочники, кассеты, хроника, отснятая еще до Схизмы. На что он похож в наше время? Как вам кажется, чем он отличается от Империи?

– Не уверен, что смогу ответить с какой-либо долей точности.

– Меня устроит и неточный ответ, – рассмеялась она. – Знаете, вы очень осторожны. Все, конечно, понятно, но, может быть, слегка расслабимся?

– Хорошо. Раз так, то, во-первых, на Аккорде можно видеть небо. Оно зеленоватое, а солнце наше белее. Наверно. Солнце Терры я вижу лишь через пермостекло, а солнце Аккорда видел в своих садах и лесах. Я знаю по именам каждого человека в городке, где вырос, а здесь не могу судить, кто с кем знаком. На Аккорде все что-нибудь производят. Даже чиновники выращивают для себя овощи, или пишут, или сочиняют музыку, или поют.

– Настоящая утопия.

– Отнюдь нет. Наше общество молодо. Людям приходится усердно трудиться на двух-трех работах. Только на протяжении жизни нынешнего поколения мы смогли позволить себе содержать профессиональных политиков и бюрократов. И я не уверен, что это было к лучшему.

Марселла нахмурилась.

– Вы говорите, что Аккорд – молодая планета. Около четырехсот лет назад – для столь небольшой политической и социальной системы довольно большой срок – Аккорд был достаточно развит, чтобы спровоцировать, направить и успешно скоординировать многопланетную революцию, лишившую Империю всех возможностей проводить прямую экспансию и зоне Расселины. К тому же, – сухо добавила она, – около пятидесяти планет решило, что они предпочитают не делать выплат в имперский бюджет. Не могу подобрать правильного слова для описания столь эффективного в таком молодом возрасте государства.

Натаниэль пожал плечами.

– Вас интересовало мое мнение. По сравнению с Империей Аккорд пребывает еще в младенческом состоянии.

– Вы мало что написали на чистых страницах, Натаниэль.

– На каких чистых страницах?

– На тех, из которых сшита книга вашей жизни.

Прежде чем пытаться ответить, эколитарий доел последний огнехвост. Женщина знала больше, чем следует простому помощнику замминистра. Интересно, почему.

– На Аккорде все так скрытны?

– Нет.

– Кто такие эколитарий?

Вот об этом ему говорить совершенно не хотелось. Вопрос казался простым, но любой честный ответ привел бы к новым проблемам.

– Право слово, не знаю, как объяснить.

– Вы, должно быть, шутите. – В ее голосе чувствовалась недовольная нотка.

– Мы, эколитарий, довольно замкнутая группа. Так что сравнивать довольно трудно. Изначально мы были единой и полностью независимой силой, лежавшей в основе военного потенциала Аккорда. Сейчас это уже не так, хотя некоторое количество кораблей у нас осталось. Мы по-прежнему не подчиняемся правительству Координатуры и мало с ним связаны. Можно сказать, что мы – ученые, обладающие достаточной мощью, чтобы сохранять автономию от любых органов власти.