Сегодня идти не хотелось. Вот не хотелось и всё! Но Танька зудела, зудела… и узудела. Она такая, нудная, как пиявка. Проще отдаться, чем объяснить, почему не хочешь. Да и не отпускать же сестренку одну неизвестно куда. Еще обидит кто! Она, конечно, шалава та еще, между нами говоря, если что — не убудет. Но мало ли на кого нарваться можно. От садо-мазо до маньяков…

В общем, собрались и потопали. И что? Интерьерчик у бара так себе. Аппаратура просто никакая. Музон ставят детсадовский. Вентиляции нет, дым уже даже не плавает и не висит, просто весь зал, как в тумане. Танька коктейльчик потягивает, а Светке перед игрой спиртного нельзя. Режим — это святое. Хватит и того, что в накуренном зале сидит. Хоть и у двери, немного вытягивает, а один черт, воняет противно.

Народ тоже никакой. Какие-то детки лет по шестнадцать от силы, с ними сикушки прыщавые, в дальнем углу азеры устроились. Еще и по залу ошиваются. Никого и ничего интересного.

— Свалим, что ли? — лениво спросила Светка, опустошив очередной стакан сока.

— А куда пойдем? — Таньке здесь тоже не нравилось.

— Домой.

— Не, не хочется…

— Игра завтра…

— Ну, пойдем.

Светка встала из-за стола и потянулась за сумочкой.

— Вах, красавыцы нас пакыдают?

Черный. Из тех, что в углу сидели.

— До свидания, — ответила девушка ледяным тоном.

— Зачэм до свыданыя? Пайдем к нам, выпьем!

— В другой раз.

— Я тэбэ сказал, пашлы!

— Свали, урод! — подобное обращение Светка терпеть не собиралась. — А то глаз на жопу натяну и скажу, что так и было!

Азер вежливого обращения не понял. Откуда только взялись такие необразованные. Ты еще грабки протяни, скотина. Ага, ну сам напросился.

Удар прошел на славу. Был бы в руке мяч, никакому вратарю не удержать. Но и без мяча неплохо получилось. Азер долетел до противоположной стены, влип всей спиной и сполз на пол.

— Еще кто хочет? — спросила Светка, поворачиваясь к дружкам жертвы.

Те вскочили, но вперед никто не лез. За спиной Танька выскользнула за дверь.

— То-то, вы здесь никто, уроды черножопые, — с усмешкой бросила Светка, и двинулась за сестрой.

Она уже открывала дверь, когда привычный шум зала перекрыл звук выстрела…

Больно как… Всё тело болит. Надо глаза открыть… Мать твою! Прямо в лицо летит огромный волосатый кулак.

Голову влево. Поджать ноги, и сразу двумя в брюхо супостату. Тот отлетает назад, вскакивает, бросается обратно и бьет, пытаясь достать в лицо. Неумело бьет, «по-деревенски», широким круговым замахом. Но и я уже на ногах. Перехватить лапу, бросок через плечо. Нападающий катится по полу. Опять вскакивает. И получает прямой слева в челюсть. Это не из самбо. Английский бокс, Сережа Алдонин показывал, на заставе. Еще до войны. Отличный удар. Противник всей спиной влипает в решетку. А ты как думал? Советский пограничник — это тебе не мальчик для битья! Толстые металлические прутья искрят с характерным треском. Электрические разряды? Потом, после боя будем разбираться!

Но боя уже нет. Оппонент ложится на пол и ползет ко мне, жалобно поскуливая. Признает мое превосходство. То-то! Грым самый сильный! Грым будет водить стадо и выбирать себе женщин! Легонько пинаю побежденного ногой, отхожу в сторону и останавливаюсь, как вкопанный.

КАКОЙ ГРЫМ???

И с кем я только что дрался? Оглядываю противника. Немного выше меня ростом, широченный, я бы даже сказал — грузный, но нет ощущения лишнего веса — комплекция такая. Морда не слишком симпатичная: мощные надбровные дуги, выступающий широкий нос и массивный подбородок. Шея короткая и как будто под тяжестью головы наклонена вперёд. Изо рта клыки торчат. Саблезубой зверушку не назовешь, но укусить себя лучше не давать. Этакая образина!

Еще и без одежды. Совсем. Вместо нее густая рыжая шерсть. Настолько густая, что товарищ даже не слишком неприлично выглядит. Даже если учесть размеры его мужского достоинства и отсутствие набедренной повязки…

Не понял… А как я завалил такого кабана? Перевожу взгляд на свои руки. Та же рыжая шерсть. Широченные ладони… Похоже, я копия этой обезьяны. Ну ни хрена себе! Я же человек! Пусть старик, но… И потом… Ничего не понимаю… Старик? Какой старик? Я — Грым! Грым самый сильный! Грым побил Ргыха, который водил стадо! Теперь Грым вожак! Все женщины — его! У Грыма самый большой…

Пошел на этот самый, который большой, животное! Я что, с ума схожу? Мало того, что вижу себя как неизвестную науке обезьяну, так еще и сам с собой разговариваю! Образовалось, понимаешь, второе «я», которое называет себя Грымом и с каждым встречным меряется пиписьками. Кстати, у побежденного противника, того самого Ргыха, достоинство на глазах уменьшается в размерах. Что-то я такое читал лет двадцать назад…

А почему воспринимаю себя человеком, когда глаза кричат совершенно о другом? И девяносто прожитых лет не ощущаю. Двадцать пять — максимум. Но… Не бздеть, пограничник. Надо сесть на свое царское место и спокойно подумать. Где бы я не был, и кем бы я не был, это лучше, чем стариком под колесами джипа. В отличие от резины, шерсть и клыки можно пережить… Даже общество есть. Пара десятков аналогичных экземпляров разного пола и возраста. Сидят, стоят, ходят. Больше, правда, по углам жмутся. Разговаривают не по-русски. Язык не сложный, мысли тоже, но какой-то разум есть… А я, между прочим, понимаю их болтовню. И даже отличаю женские голоса от мужских. Откуда? Кто я вообще?