Стэммел ежедневно перестраивал колонны так, чтобы каждый побывал и направляющим и замыкающим. Шагая в первой шеренге, Паксенаррион, не видя перед собой чужих спин, уже представляла себя идущей в бой во главе строя. Ей даже казалось, что она ощущает тяжесть меча на поясе. Вот там, за ближайшим поворотом дороги, ждет враг… Она уже видела грозных воинов в черных доспехах и великанов-людоедов, с которыми сражался ее дедушка. Обрывки древних песен и легенд проносились в ее мозгу: волшебные мечи, герои, выступавшие против сил тьмы, заколдованные кони… Когда же перед ее глазами мелькала спина новобранца, Паксенаррион, забыв о видениях, гадала, сколько еще дней займет дорога и сколько месяцев – обучение.

Наконец Стэммел объявил, что до крепости осталось меньше дня пути. Отряд остановился на ночлег у реки раньше обычного, и остаток дня новобранцы приводили себя в порядок и наводили чистоту. Пакс не имела ничего против купания в ледяной воде. Те же, кто решил отделаться обычным ополаскиванием лица и рук, были отправлены капралом мыться по-настоящему.

На следующий день Стэммел поставил в первую шеренгу самых высоких новобранцев: Сабена, Коррина, Селиаста и Паксенаррион. Отряд маршировал почти без усилия: шаг – в ногу, отмашка руками – в такт. С вершины очередного холма новобранцы вскоре увидели стены крепости, окружающей замок герцога. Вокруг раскинулись вытоптанные поля – плацы и тренировочные полигоны.

Множество солдат занималось строевой подготовкой и упражнениями с оружием. Паксенаррион казалось, что, как минимум, целая армия смотрит на нее. Лишь полученный навык держать строй позволил ей не сбиться с ноги и не закрыть глаза от смущения. Покраснев, она продолжала маршировать, гордо подняв голову.

– Все личные вещи сдать квартирмейстеру. Он положит их в мешок с вашим именем и отдаст в хранилище. Вам будет выдана форма, но, если вы хотите сохранить старую одежду, можете также положить ее в мешок и сдать на хранение.

Паксенаррион с интересом глядела на появившегося перед строем пожилого человека с ворохом мешков через плечо. Стэммел прервал свои пояснения и поприветствовал старика:

– А, квартирмейстер… Рад видеть вас.

Тот лишь недовольно глянул на новобранцев:

– Ну-ну. Еще одна порция новичков. Интересно, сколько всякого барахла они решат сохранить на память, чтобы завалить под завязку мое хранилище.

– Не думаю, что много. От всего ненужного они уже избавились. Восемь дней мы шли только от последнего города.

– Ладно, пусть кто-нибудь поможет мне составить опись.

Боск шагнул вперед, взял из рук квартирмейстера часть мешков и скомандовал:

– Первая шеренга – шаг вперед. По одному – назвать свое имя, перечислить сдаваемые вещи и сложить их в мешок.

Паксенаррион шагнула вперед и расстегнула ремень. Пояс, а также висевшие на нем нож и кожаный кошелек со всеми ее сбережениями – восемнадцатью медными монетами – полетели в мешок. Пакс неловко поддернула спадавшие без ремня брюки.

– Одежду тоже сдавать будешь? – недовольно спросил квартирмейстер, оглядывая ее изрядно потрепанный наряд.

Девушка кивнула:

– Д-да, сэр.

– Вот потеха-то. Ладно, получишь форму – принесешь мне свои лохмотья. Только поживее. Следующий.

Паксенаррион огляделась, чтобы сообразить, куда идти. Сержант подтолкнул ее к нужной двери. В комнате, заваленной до потолка кипами коричневой формы, новобранцев ждали мужчина и женщина с мерными веревками, усеянными множеством узлов, в руках. Паксенаррион, поддерживая спадающие брюки, поторопилась закрыть за собой дверь, чтобы не слышать ехидных шуточек и похабных комментариев Коррина.

Окинув ее взглядом, женщина улыбнулась:

– Ну и высоченная же ты! Ладно, давай-ка прикинем, что тебе подойдет. – И она быстро измерила девушку от шеи до талии, от талии до колена, от плеча до локтя и до запястья…

Порывшись в кипах, она протянула Пакс тунику:

– Вот, держи. На первых порах сойдет, а там посмотрим. Переодевайся.

Сбросив рубашку и брюки, Паксенаррион быстро натянула тунику через голову. Ткань формы не была такой колючей, как грубая шерсть, к которой она привыкла. Рукава были несколько коротковаты, а нижний край туники доходил до колен. Больше всего форма напоминала девушке коротко подрезанное платье.

– Примерь сапоги, – скомандовала женщина.

Натянув пару грубых шерстяных носков, Паксенаррион надела протянутый ей сапог. Он явно жал ей. Вторая пара, побольше, пришлась ей впору.

– Вот твой ремень и чехол. Кинжал тебе выдадут позже.

Ремень, как и вся форма, был коричневого цвета, с железной пряжкой.

Вернувшись в зал, Паксенаррион отдала квартирмейстеру свою старую одежду, проклиная себя за румянец, который выступил на ее щеках при шепоте Коррина:

– Нет, вы только посмотрите на эти ножки.