— Мне кажется, вы излишне скромничаете, — добродушно усмехнулся Лайл. Усмешка тотчас же исчезла, и Лайл снова стал серьезным. Он даже поднял бровь, чтобы показать всем, какой он серьезный. — Скажите, это было опасно?

— Лайл, я просто встречаюсь с людьми и задаю вопросы. Это не опаснее, чем переходить через дорогу.

Снова усмехнувшись, Лайл повернулся к Марси Бернсайд.

— Знаешь, Марси, пожалуй, я еще ни разу не встречался с настоящим героем, который трубил бы о своих победах. А ты?

— И я тоже, Лайл, — ответила Марси Бернсайд. — У настоящих мужчин дела говорят сами за себя.

Лайл снова повернулся ко мне.

— Теодор Мартин с самого начала заявлял о своей невиновности. Теперь многие говорят, что ваша находка подтверждает правоту его слов.

— Это всего лишь еще один кусочек сложной мозаики.

Лайл снова наклонился ко мне. Очень серьезный, очень профессиональный.

— Сейчас многие также говорят, что Полицейское управление Лос-Анджелеса запороло это расследование и не желает признавать свою ошибку.

— Полицейское управление Лос-Анджелеса — лучшее во всей стране, Лайл.

Лайл кивнул с таким видом, словно я только что изложил ему единую теорию поля.

— Что ж, мы изучили вашепрошлое и выяснили, что у вас действительно прекрасная репутация, даже среди сотрудников Полицейского управления и офиса окружного прокурора.

— Отличные ребята. Они правда так сказали?

Лайл кивнул с серьезным видом.

— Корреспонденты Восьмого канала узнали, что это у вас не первое дело такого высокого уровня. Похоже, вам уже приходилось выполнять конфиденциальные поручения наших знаменитостей.

— Лайл, я никогда не обсуждаю своих клиентов. Именно поэтому такая работа и называется «конфиденциальной».

— Человек чести, — одобрительно прищурился Лайл и улыбнулся, словно желая меня приободрить. — Мы в основном видим частных детективов по телевизору и в кино, но мало кому удается встретиться с живым человеком. Скажите, ваша работа действительно такая увлекательная, какой кажется со стороны?

— Нет.

Лайл рассмеялся. Ему платят семьсот тысяч долларов в год за этот смех, и у меня мелькнула мысль, не репетирует ли он его.

— Похоже, вы к тому же и очень правдивый человек. А вам нравится, когда вас сравнивают с тем знаменитым вымышленным лос-анджелесским детективом Раймондом Марлоу?

— Филиппом Марлоу, — поправила Марси Бернсайд.

Похоже, Лайл смутился. Он недоуменно посмотрел на свою напарницу. Я решил, что она уже произнесла весь свой текст и Лайл не ожидал услышать от нее еще одну реплику.

— Что ты сказала, Марси?

— Писатель РаймондЧандлер создал образ ФилиппаМарлоу.

Лайл снова рассмеялся, но на сей раз смех его был натянутым. Наверное, нельзя поправлять ведущего в прямом эфире. Повернувшись к камере, Лайл сказал:

— Что ж, похоже, Лос-Анджелес обрел собственного Шерлока Хоумса, но, к сожалению, время этого сюжета подходит к концу. — Лайл Стодж пожал мне руку с таким видом, словно только что вручил «Почетную медаль Конгресса». — Мистер Коул, для меня было большой честью встретиться с вами. Примите мои поздравления, и благодарю за то, что уделили нам время.

— Спасибо, Лайл. Мы очень душевно побеседовали.

Режиссер выпуска поднял обе руки.

— Давайте рекламу. У нас все.

Лайл Стодж сверкнул глазами на Марси Бернсайд.

— Ах ты, мерзкая сучка! Никогда не смей выделывать со мной такие штучки в прямом эфире!

Но Марси Бернсайд еще раз показала ему средний палец:

— Его фамилия Холмс, болван. Шерлок Холмс. С буквой «л».

— А, ну да. Точно.

Отстегнув мне от воротника микрофон, Кара Сайкс проводила меня к выходу. Никто даже не посмотрел в мою сторону.

Мы прошли следом за Карой Сайкс обратно в вестибюль, вышли из здания и направились к машине. Люси крепко пожала мне руку.

— Это было почти так же здорово, как экскурсия по Беверли-Хиллз.

— Гм.

Отступив назад, Люси смерила меня взглядом. Затем склонила голову набок.

— У тебя все в порядке, Самец?

— Люси? — вместо ответа спросил я.

— Мм?

— Если Трули попросит меня дать еще одно интервью, я пристрелю его на месте. Ты будешь защищать меня в суде?