— Почему?

— Потому что это означает, что в наши отношения будут вовлечены чувства.

— Не обязательно, — тут же возразил Максимо.

Может быть, ему это дастся легко — все-таки Максимо более опытен, чем она. А вот за себя Элисон не ручалась. Она инстинктивно чувствовала, что сексуальная близость для нее будет значить больше, чем удовлетворение физического желания. Она неизбежно откроет душу другому человеку. А раз так, Максимо сможет легко задеть ее чувства и, хуже того, он станет необходим ей. Произойдет то, чего Элисон избегала, стараясь остаться независимой от кого бы то ни было.

— Извини, но я не могу сказать то же самое о себе, — заявила она, — и, более того, не хочу это проверять.

Максимо несколько секунд молча смотрел на Элисон.

— То есть ты не будешь возражать, если, согласившись на твое условие, я иногда буду встречаться с кем-нибудь на стороне?

— Не могу сказать, что одобряю это, но готова закрыть глаза на твое поведение, потому что не хочу быть собакой на сене.

— Я настоятельно прошу тебя отказаться от этого условия, потому что нам надо попробовать создать настоящую семью, пусть даже наши обстоятельства далеко не обычны.

Элисон хотела бы того же, но все-таки риск был слишком велик. К тому же тогда придется признаться, что у нее нет сексуального опыта. Элисон почему-то было неловко и стыдно.

— Извини, Максимо, но я не могу… так… сразу.

— Хорошо, — кивнул он. — Давай сначала попробуем узнать друг друга получше.

— Но даже тогда я не обещаю, что захочу лечь с тобой в постель.

— Ладно. Пусть так. Если что, мы вернемся к обсуждению этого вопроса чуть позже.

Максимо не собирался просить Элисон. Он никогда не просил ни одну женщину, даже Селену, когда она стала спать отдельно. Нет — значит нет. Впрочем, до некоторой степени он понимал, как ему казалось, чувства Элисон. Не каждая женщина — в отличие от большинства мужчин — может лечь в постель с практически незнакомым человеком. Пусть даже этот человек является отцом ее ребенка. Единственное, чего Максимо не понимал, — почему Элисон отказывается от секса с ним, если они находят друг друга физически привлекательными? Он считал, что проще проверить все на деле и уже исходя из этого строить дальнейшие отношения. Но это его мнение, и он не вправе навязывать его Элисон. Он готов подождать, хотя сделать это будет нелегко, учитывая желание, которое пробудила в нем Элисон и больше двух лет воздержания. Максимо согласился с ее доводами еще и потому, что надеялся, что Элисон недолго сможет противиться их обоюдному влечению. Достаточно вспомнить то, как страстно она ответила на его поцелуй в коридоре, как льнула к нему.

А сейчас Максимо постарался забыть об интимном аспекте их брака и вернулся к насущным вопросам.

— Ты найдешь в себе силы поужинать с моими родителями?

Пару секунд Элисон колебалась, но затем все-таки согласилась:

— Наверное, отказаться некрасиво.

— Если ты плохо себя чувствуешь, мы можем перенести ужин на другой день.

— Нет, я справлюсь. Ведь готовить мне не придется, — пошутила она.

— Ты готовила ужин сама? — поддержал ее шутливое настроение Максимо.

— Конечно, — фыркнула Элисон. — Ведь у меня нет под рукой шеф-повара. — Внезапно она забеспокоилась: — Как твои родители отреагируют на ситуацию, в которой мы оказались?

— Я уже давно взрослый и сам принимаю решения, — пожал он плечами. — Что случилось — то случилось. Я сделал свой выбор и несу за него ответственность.

— То есть ты не хочешь объяснять им, как был зачат ребенок?

— Не считаю нужным. К тому же мои родители — люди понимающие и не будут задавать лишних вопросов.

— Неужели они не интересовались, почему у вас с Селеной не было детей? — рискнула спросить Элисон.

— Может быть, это их и волновало, но Селена настаивала на том, что никто не должен знать о ее бесплодии. Я тоже молчал, чтобы не причинять ей боль. Если ты захочешь, мы, конечно, расскажем им, как обстояло дело в нашем случае.

Элисон кивнула:

— Пожалуй, нам лучше повременить с откровениями.

Во-первых, она испытывала неловкость при мысли о том, что придется откровенничать с незнакомыми людьми, хотя это и родители ее будущего мужа. А во-вторых, возможно, в связи с этим пришлось бы упомянуть Селену, и Элисон считала себя не вправе говорить о человеке, с которым она не встречалась. К тому же первой жены Максимо нет в живых.

— Тогда я вернусь за тобой через час, — вторгся в мысли Элисон голос Максимо. — Прими душ и переоденься.

Элисон смотрела, как ее жених покидает комнату, и ей вдруг страстно захотелось, чтобы он не уходил.

Желание было вызвано необъяснимым чувством, которое пробудил в ней Максимо, хотя здравый смысл велел ей с ним не сближаться, дабы избежать боли, которую он мог причинить. Эти два совершенно разных стремления боролись в ней, склоняя в пользу то одного, то другого. Здравый смысл должен был победить в перетягивании этого невидимого каната. Обязан был победить.