В один из таких вечеров «Брижит» вошла и села рядом с Уиллом. Он сразу напрягся, но на этот раз, похоже, она хотела только поговорить.

– Я путешествовала много лет, – сказала она своим глубоким голосом.

– И что это были за путешествия? – спросил он, взявшись за корнеплод, чтобы предупредить всякое физическое воздействие.

– Захватывающие. У меня наступил духовный кризис, и я поняла, что вся моя жизнь основана на материальных посылах. Я осознала, что должна отправиться на поиски достижения душевного покоя.

– И как успехи? – вежливо спросил Уилл, незаметно отодвигаясь от нее на скамейке.

– Когда я жила с шаманом в Перу…

– С кем? – перебил Уилл.

– С человеком, умевшим говорить с мертвыми… он пробудил во мне древних духов и освободил меня от власти предков. А потом в австралийской пустыне я присутствовала на собрании племен, там мы поклонялись силам моря и целительным способностям китов.

– Понятно, – сказал Уилл, продолжая чистить овощи.

– В Индии я училась у Свами Багравати и много дней медитировала без пищи и воды. Я научилась заглядывать в глубины своего существа и обрела сокровище. Затем я поехала в Бутан и с яками поднималась на горные хребты, останавливалась в монастырях, чтобы получить благословение монахов.

Уилл подумал, что она, вероятно, научилась заглядывать и в глубины своего бумажника, поскольку эти путешествия показались ему довольно дорогостоящими предприятиями. Ему стало любопытно.

– И вам никогда не хотелось вернуться домой?

– Мой дом там, где я нахожусь, – ответила она, взяв его за руку и глядя ему в глаза – прием, которому она, по-видимому, научилась у наставника.

– Наверно, это требовало немалых затрат? – спросил Уилл. Она опустила глаза, недовольная таким прозаическим вопросом.

– Я не забиваю себе голову подобными мыслями.

Уилл усмехнулся. Его подозрения, что она была вполне обеспеченной женщиной, похоже, подтверждались. Он полагал, что только богатые могут посвящать самокопанию так много сил и времени.

Хотя Уилл и не мог похвастаться даром предвидения, в тот вечер он принял меры предосторожности, придвинув кровать к двери своей маленькой комнатки, чтобы ночью никто не проник внутрь. Теперь у него выработалась привычка быстро впадать в глубокий сон и просыпаться по утрам от того, что поворачивалась ручка двери: Он тихо лежал на кровати, когда кто-то толкнул дверь, пытаясь войти. Дверь с шумом стукнулась о спинку кровати, и из коридора послышалось чье-то бормотание. Дверь попытались открыть еще раз, и уже с большим напором, но сдвинуть тяжелую кровать было непросто. Полуночному посетителю пришлось сдаться и ретироваться. На следующий день стало совершенно ясно, кем был тот незваный гость. Настроение кухарки изменилось. Она полностью игнорировала Уилла, но он и не старался привлечь ее внимание. Оттого она злилась еще сильнее и, проходя мимо его скамьи, демонстративно смотрела в сторону.

– Наверно, ты обидел свою подругу, – сказала шепотом Мечта.

– Она мне не подруга, – сердито прошептал Уилл в ответ.

Мечта захихикала.

– О, неужели ты ей сказал такое? Не потому ли она так расстроена?

– Замолчи! Это не смешно.

По лицу Мечты было видно, что она была другого мнения.

– В той жизни у тебя была подруга? – спросила она.

– Нет, – ответил Уилл. – Я одинок.

– Почему? – поинтересовалась Мечта.

– Что значит «почему»? Просто так – и все.

– Значит, ты никого не любишь? – допытывалась она с настойчивостью ребенка, задающего вопросы о существовании Бога.

– Ну, была одна девушка, – признался Уилл.

– И что случилось?

– Я считал, что она тоже любит меня, но теперь думаю, что это не так. Всякий раз, когда мы вроде бы приходили к чему-то определенному, она сбегала от меня. И так продолжалось годами. В последний раз, когда я проснулся и увидел, что она снова ушла без объяснения причины, я потерял надежду. Мне было слишком больно.

– А ты признавался ей, что любишь ее? – спросила Мечта.

– Нет.

– Тогда как она могла догадаться? Вы, мужчины, такие глупые. Мы, девушки, иногда бываем проницательными, но почему вы ждете от нас, что мы прочитаем ваши мысли?

– Хватит перешептываться, вы двое! – прикрикнула увядающая красотка. Ее раздражение свидетельствовало о том, что ей все же не удалось достичь внутреннего покоя, на который она рассчитывала. – Вы мне уже надоели! На нас возложена важная задача – кормить членов общины, а вы, похоже, думаете, что это шутка. Это безобразие, которое я не намерена терпеть. Я не позволю так вести себя на кухне! – И с этими словами она вылетела вон.