— Можете смеяться! — гремел гадатель, потрясая рыбьим скелетом.

— Премного благодарны, сир, — насмешливо прокричал кто-то. Смех усилился.

Непреклонный предсказатель медленно повернулся и мрачно обозрел толпу. Глаза его были направлены в разные стороны, и непонятно было, куда он смотрел. Толпа затихла.

— Значит, не верите в Хрумхрымса? — спросил он ледяным шёпотом.

Никто не проронил ни звука. Никто даже не пошевелился.

— Я знаю тех, кто не верит в плотоядные растения. Это не мешает дубу-кровососу их пожирать. Ваше неверие, друзья мои, — сила Хрумхрымса. Запомните хорошенько мои слова: он уже идёт! Земля отомстит небу. Это говорят кости!

Толпа снова засмеялась.

— За кого он нас принимает? — крикнул кто-то.

— За сосунков из Дремучих Лесов, — ответил кто-то ещё. Толпа начала рассеиваться.

Слухи о предстоящих роковых событиях не были новостью на Ступенях. Ещё до прибытия предсказателя с рыбьим скелетом на Восемнадцатой восточной лестнице наблюдалась лихорадочная оживлённость. Несмотря на неверие толпы, новости о последних прогнозах предсказателя пригнали сюда новых любителей пари.

— Десять золотых за то, что в Дворец Теней ударит молния! — заявлял рослый ученик Школы Дождя.

— Пятнадцать золотых за то, что Высочайший Академик уйдёт до следующего полнолуния! — вторил его сокурсник.

Вручались золотые, выдавались расписки с указанием ставок. Выше по ступеням ставки сокращались. Здесь заключались пари о самом существовании Хрумхрымса. Неделю, день, даже час назад можно было ставить тысяча к одному, что он лишь тема сказок и кошмаров. Но сейчас слухи окрепли, и сплетня стала священной истиной. Некоторые уже утверждали, что знакомые их знакомых встречались с ужасным созданием лично.

Необычное сборище академиков можно было увидеть на Семнадцатой лестнице. Расположенная под серединой Виадука, эта лестница, как с востока, так и с запада, считалась ничьей землёй, на которой академики различных школ и уровней сложной системы почитания, установившейся в Санктафраксе, могли встречаться друг с другом анонимно. Хотя все они прибыли без своих академических одеяний, те, кто знал их в лицо, мог увидеть около дюжины Верховных деканов с Девятой лестницы Восточной стороны, беседующих с группой учеников и подмастерьев Школы Дымки. Казалось, все стремятся говорить одновременно.

— Может быть, предлагаемые меры слишком резки? — спрашивал кто-то.

— Чрезвычайная ситуация требует чрезвычайных мер, — был ответ.

— Поведение Высочайшего Академика достойно осуждения. Нетерпимо. Неприемлемо.

— А теперь — пора!

— А если он не уйдёт сам…

— Тех, кто не хочет прыгать, надо подтолкнуть…

Незамеченным передвигался в возбуждённой толпе высокий субъект в плаще с капюшоном, закрывавшим лицо. Когда он обернулся к попутчику, свет блеснул на выступающем серебряном носе.

— Видите, как легко посеять слухи, Бэгзвил, посеять раздор. — прошептал он.

Плоскоголовый страж, тоже в длинной накидке с капюшоном, с энтузиазмом закивал.

— Всё идёт лучше, чем я воображал, — прошептал он в ответ. — Но что о самом деле?

— Всё улажено. — Оба, не сговариваясь, огляделись. — Этой ночью цепи будут перерезаны.

Всё ещё возбуждённо перешёптываясь, Квинт и Марис медленно шагали вдоль центрального канала, вырытого от Башни Ветров. Вода, приводимая в движение большим ветряным колесом, проходила, по узкому каналу в трубы, идущие почти во все дома Санктафракса, кроме самых старых. Слушая Квинта, Марис нащупала в кармане маленький кусочек небесного кристалла и рассеянно запустила его в пенящийся поток.

Она отвернулась:

— Это ужасно.

— Это было ужасно, — подтвердил Квинт. — Сопение, хлюпанье, шарканье — и это свечение. Кроваво-красное.

Марис передёрнуло.

— Как будто без этого каменные соты недостаточно предательская вещь. А тут ещё ты рассказываешь об… об… о чём?

— Я не знаю, — сказал Квинт. — Я раньше никогда ничего подобного не видел и не слышал. Но, кажется, мне повезло, что я остался жив.

Марис слабо улыбнулась. Квинт повернулся к ней.

— Марис, — сказал он, — ты уверена, что всё ещё хочешь туда, вниз?

— Что? — сверкнула глазами Марис.

— Я подумал… что в этой дряхлой клетке и с этими проклятыми каменными сотами, не говоря уже об этом кроваво-красном чудовище… ещё не поздно отказаться от этой идеи.

Марис фыркнула:

— Отказаться! Еще чего, я не собираюсь отказываться от своего решения. Встретимся на Западной Пристани через час после захода солнца. — Она отвернулась и заспешила прочь.

Квинт стоял и глядел вслед маленькой фигурке, удалявшейся от него с деловым видом. Лицо Квинта выражало крайнюю озабоченность.