Может показаться, что беспощадность базируется на идее относительности, противопоставления «этого» и «того», но на самом деле это не так. Она абсолютна. Другие выдвигают относительное суждение, которое вы отсекаете. Это не имеет ничего общего с состоянием бытия на относительном уровне. Иными словами, сталкиваясь с относительными суждениями, эта абсолютность отсекает их, оставаясь при этом самодостаточной.

Вопрос: Но это похоже на изоляцию и одиночество.

Ответ: Нет, я так не думаю, потому что абсолют означает всё. Значит, у вас есть даже больше, чем вам нужно.

Вопрос: Так вы говорите, что отсутствие надежды и бесстрашие — это одно и то же?

Ответ: Да. Это абсолютные состояния, если вы способны их воспринять. Это предельные явления.

Вопрос: Как беспощадность соотносится с разрушением эго? Беспощадность кажется настолько несострадательной, что сама похожа на эго.

Ответ: Видите ли, это напряжение эго порождает «несострадательные» меры. Другими словами, когда невротическое состояние и непонимание достигают своего пика, единственным способом исправления непонимания является его разрушение. Вы должны всё разбить вдребезги. Процесс разрушения скорее является необходимостью, следующей из непонимания, нежели чьим-то решением разрушить запутанность. Другие мысли тут неуместны. Интенсивность запутанности сама требует собственного разрушения. Беспощадность — это лишь приведение этой энергии в действие. Вы скорее позволяете этой энергии сжечь саму себя, чем что-то уничтожаете. Вы скорее позволяете неврозу эго покончить жизнь самоубийством, чем убиваете его. Такова беспощадность. Эго беспощадно убивает само себя, а вы лишь создаёте для этого условия.

Это не война. Всё происходит таким образом просто вследствие вашего присутствия. С другой стороны, если вы не присутствуете, могут появиться козлы отпущения и всевозможные отклонения от пути. Но если вы присутствуете, вам, в сущности, даже не нужно быть беспощадным. Просто присутствуйте — с точки зрения эго это беспощадно.

Обнаружение пути и соответствующее к нему отношение имеет определённую духовную функцию. Путь делает возможным соединение с изначальным, невинным, чистым существом.

Мы уделяем так много внимания боли и смятению, что забываем об изначальной чистоте и невинности. Общепринятый подход к духовности заключается в поиске такого опыта, который дал бы нам возможность заново обнаружить собственную зрелость, тогда как истинная духовность состоит в том, чтобы вернуться к невинному, как ребёнок, чистому свойству. Нас обманом заставили искать способ стать совершенно взрослыми, зрелыми и уважаемыми — иначе говоря, психологически здоровыми.

Это связано с общепринятым представлением о просветлении. Предполагается, что просветлённый человек в той или иной степени отражает тип старого мудреца. Это не то чтобы старый профессор — скорее пожилой отец, который может дать ценный совет о том, как справиться с любыми житейскими неурядицами, или старенькая бабушка, знающая все рецепты и все целительные снадобья. Это современные фантастические представления о просветленных существах, распространённые в нашей культуре. Просветлённые существа старые и мудрые, зрелые и обстоятельные.

Представление тантры о просветлении иное — оно связано с молодостью и невинностью. Этот образ можно обнаружить в жизни Падмасамбхавы, где просветлённое состояние ума предстаёт не пожилым и умудрённым опытом, а молодым и свободным. В данном случае юность и свобода связаны с рождением пробуждённого состояния ума. Пробуждённое состояние ума подобно утру, рассвету — свежему, сияющему, полностью пробуждённому. Это характерная особенность рождения Падмасамбхавы.

Отождествив себя с путём и с соответствующим к нему отношением, мы вдруг обнаруживаем, что в них есть что-то прекрасное. Этому пути присуща свежесть, ярко контрастирующая с монотонностью следования программам различных практик. Свершаются новые открытия. Новое открытие — это рождение Падмасамбхавы.

Падмасамбхава родился из цветка лотоса на озере в Уддияне. Он выглядел как восьмилетний ребёнок. Он был любознательным, умным, юным, беззаботным. Будучи беззаботным, он ни к чему не боялся прикасаться. Его окружали дакини, которые делали ему подношения и исполняли музыку. Пришли даже звери, дикие животные. Все вокруг выражали Падмасамбхаве своё почтение на этом чистом, незамутнённом озере Дханакоша в Уддияне, где-то в Гималаях, в Афганистане. Природа там была похожа на кашмирскую — с очень чистым горным воздухом и снежными шапками гор. Всё было преисполнено свежестью, сочетавшейся с некоторой дикостью.

Рождение ребёнка из цветка лотоса в таком диком пустынном месте посреди озера не может быть понято концептуальным умом. Во-первых, ребёнок не может родиться из лотоса. Во-вторых, такая дикая горная местность слишком враждебна, чтобы благоприятствовать рождению ребёнка, к тому же здорового. Такое рождение невозможно. Однако невозможные вещи, находящиеся за пределами нашего воображения, иногда случаются. В сущности, невозможные вещи случаются даже до того, как включается наше воображение, так что мы точно можем описать их как невообразимые и даже немыслимые, запредельные.