– Это чересчур, – подмигнула ему Ханна, и он с облегчением выдохнул. – А по поводу адреналина… Ты еще многого обо мне не знаешь, и это замечательно. Так ведь гораздо интереснее. У нас уйма времени, чтобы узнать друг друга. Целая жизнь.

– Ничего, что я здесь сижу? – хмуро поинтересовался агент.

– Я же говорила – дикие люди, – хмыкнула Ханна и лучезарно улыбнулась агенту. – Пафос звучит как-то пафосно. Думаю, Айя-Напа нам подойдет. Хочу пятизвездочный отель первой линии, элегантный, но опять же непафосный. И, пожалуйста, никаких слащавых номеров для новобрачных с сердечками на кровати и розовыми покрывалами. Сдержанно оформленный номер люкс со всеми удобствами и видом на море. Бутылка шампанского и фрукты в качестве комплимента – это все, что требуется от персонала. Еще живые цветы. Вы понимаете, о чем я говорю?

– Конечно-конечно! Есть у нас такой отель. Позвольте только уточнить, не желаете ли вы виллу? У нас имеются в наличии прекрасные комфортабельные дома у моря.

– Не желаю, – отрезала Ханна, почему – она уточнять не стала, но Егор это прекрасно знал. Ханна банально боялась, что если они снимут виллу, то его друзья, которых он планирует взять с собой на Кипр, будут ошиваться там постоянно. Номер в отеле в этом отношении обезопасит их интимность хотя бы в ночное время.

– Тогда давайте определимся с датой, – покорно улыбнулся агент.

Ханна повернулась к Егору.

– Как тебе дата девятое мая, дорогой?

– День Победы, – хмыкнул Егор.

– Довольно символично, – улыбнулась невеста. – Ведь ты меня завоевывал, как русские когда-то Сталинград. Потом, мой дед воевал против фашизма. Фу… Что за день такой скучный! Я думала, обсуждение будущей свадьбы у нас будет более искрометным и волнующим. Пойдем уже из этого душного офиса. Давай забуримся в шикарный ресторан, выпьем шампанского и отметим этот судьбоносный день. Через месяц мы будем в объятиях Афродиты. Всю жизнь мечтала искупаться там, где из пены морской вышла богиня.

– Не рекомендую, – нудно сказал агент.

– В каком смысле? – не поняла Ханна.

– Купаться в том месте, в смысле, где богиня Афродита из воды выходила, нежелательно. Спуск в море опасный, галька, острые камни, глубоко, и вода холодная. Не заметите, как утонете.

– Да пошел ты в… – чуть слышно прошептала Ханна.

– Что, простите? – ошарашенно переспросил агент. Девушка-брюнетка оторвалась от монитора и радостно на них посмотрела. Кажется, она была счастлива. Ханна снова лучезарно улыбнулась.

– Я сказала, большое спасибо за аудиенцию. Мы свяжемся с вами на этой неделе.

Месяц спустя…

Маман положила ему что-то в нагрудный карман рубашки и с достоинством отвернулась к зеркалу в прихожей. Егор тут же сунул руку и с удивлением обнаружил упаковку изделия номер два.

– Ты бы мне еще подгузник купила, – с раздражением сказал он. – Зачем мне презервативы, мама? Я устраиваю мальчишник! Маль-чиш-ник! – повторил он по слогам.

– А то я не в курсе, как мальчишники проходят, – усмехнулась Алла Григорьевна и поправила шляпку с вуалью. Как он ненавидел шляпы! Шляпы шли маман, как седло корове. Тучная, коренастая, с фактурной фигурой, Алла Григорьевна походила в шляпе на недоразумение, но старательно скупала в магазинах уродские сооружения из соломки, плюша и фетра, украшенные всякой хренью типа тошнотворных шелковых розочек. Чем старше маман становилась, тем сильнее воспламенялась любовью к шляпкам. Чем богаче становился Егор, тем сильнее она старалась выглядеть аристократкой. Помимо шляп маман скупала в бутиках костюмы от Шанель и жемчуга, регулярно посещала музеи, театры и консерваторию, а в последнее время и вовсе зачастила на бега, где можно было покрасоваться в новой шляпе и спустить деньги, выделенные Егором родительнице на карманные расходы. Он, собственно, ничего не имел против. Рад был, что мамуся хоть чем-то занята. После смерти отца она с трудом восстановилась, хотелось ее баловать и радовать, но родительница и его пыталась приучить к культурному времяпровождению. Однажды, о ужас, затащила в консерваторию слушать классическую органную музыку, под которую сама сладко уснула. Вскоре зал услышал со стороны их ложи громкий аккомпанемент органу в ее исполнении. Храпела маман так, что заглушала Баха.

К счастью, а может, и к несчастью, натуру маман сохранила прежнюю. Стремительный взлет Егора по карьерной лестнице, топовые позиции в лучших компаниях и сумасшедшие деньги, которые полились рекой, испортили только ее гардероб. Маман была простой, как валенок, и снобизмом не заразилась.

– Нажретесь со своими друзьями-шалопаями, как в последний раз, девок закажете, – продолжила отчитывать его Алла Григорьевна. – Наградишь потом молодую жену какой-нибудь дрянью в медовый месяц. Понесет она, и что? Я хочу здоровых внуков!

– Какие внуки, мама! – закатил глаза Егор. Он любил свою мать, но сегодня она раздражала его больше, чем вся коллекция ее идиотских шляп. – Мне всего двадцать восемь лет! У меня топовая должность, у Ханны – бизнес. Дети пока не входят в наши планы. Мы хотим сначала пожить для себя. И потом на мальчишнике Наташка будет – как вечный блюститель нашей морали. Не волнуйся.

Алла Григорьевна замерла.

– Наташа? Ты позвал Натали? Совсем совесть потерял? – взвилась мать. – Твоя югославка сделала тебя конченым эгоистом! Включи свои мозги, мальчик! Как можно было так поступить?!