Шрифт:
История действительно была странная. Студенты приумолкли.
– Ну что, живо по палаткам и спать! – скомандовал археолог уже совершенно другим, будничным голосом.
Ребята поворчали, но потихоньку стали разбредаться, археолог же остался у костра, задумчиво глядя на угли.
– Семен Николаевич! – окликнула его вдруг Александра. – Мне показалось, будто эта история…
– Глупости! Показалось, – отмахнулся он слишком поспешно, чтобы Глеб мог ему поверить. Они с Сашей переглянулись.
– Что-то парень ваш, Северин, совсем дикий, – заметил Семен Николаевич, явно желая направить разговор в другое русло. – Или у него проблемы?..
Глеб небрежно улыбнулся:
– Все нормально. Северин и вправду не очень общителен, зато незаменим в лесу. Я не говорил, что он из семьи лесников? У них принято рано ложиться и вставать с первыми лучами солнца.
Археолог кивнул.
– Кто рано встает – тому бог дает, – произнес он известную пословицу и оглянулся на своих студентов. – Ну что, спать? Завтра с рассветом приступаем.
– Семен Николаевич! Ну пожалуйста! – раздалось с разных концов. – Мы еще немного. Хорошо? Мы завтра как огурчики, честное археологическое!
– Ну раз честное археологическое… – начальник экспедиции махнул рукой, – тогда ладно. Только смотрите у меня! Чтобы завтра никто не отлынивал!
– Обещаем! – с готовностью подтвердили ребята.
А Глеб смотрел туда, где сидела Арина. Ее лица не было видно – лишь темнел силуэт. Может, поговорить с Семеном Николаевичем и попросить удалить эту дочь друга из археологической экспедиции?.. С Северином и без нее творится что-то неладное, а она тут словно катализатор. Глебу очень и очень не нравилось то, что происходит с другом. Он меняется прямо на глазах. И беспечность, с которой он отмахнулся от вопроса археолога, скрывала под собой глубокую озабоченность. «Из семьи лесников…» – сказал он Семену Николаевичу, а ведь с семьей у Северина тоже связана какая-то драма…
Ароматы леса, заячьих шкур и сушеных трав были для Северина первыми запахами его детства. Странно, память лучше всего сохранила именно запахи и только потом лица родителей, скудную обстановку небольшого, но уютного, выстроенного из толстых бревен, с основательно проконопаченными щелями, дома. В этом доме всегда было тепло.
Жили они отдельно ото всех.
«Я лесник. Мне нужно быть ближе к лесу», – объяснял отец, и Северину было достаточно этого объяснения лет до семи.
Когда ему почти исполнилось восемь, настала пора идти в школу.
Школа казалась мальчику чем-то ненастоящим, находящимся за пределами их собственной сказки.
– Я не хочу в школу! – плакал он, позволяя слезам катиться по лицу, чтобы ставшие в один миг жестокими родители увидели, какое горе причиняют они единственному сыну. Увидели и исправились, чтобы все немедленно стало таким, как прежде, а размеренная лесная жизнь не заканчивалась никогда.
– Малыш, – мама присела перед ним на корточки и просительно заглянула в глаза, – ты должен учиться, чтобы стать большим и умным. Понимаешь? И… еще… там у тебя появятся друзья. Нельзя без друзей. Плохо, что ты ни с кем не дружишь.
Северин посмотрел на нее с недоумением.
– Но я же дружу с тобой и с папой. Вы – мои лучшие друзья! Я умею читать буквы и следы. Я знаю животных и птиц. Ты и папа учите меня. Зачем мне в школу?..
Мама тяжело вздохнула.
– Ты должен дружить с такими же детьми, как ты. Это весело. Вы можете играть и бегать. С друзьями никогда не скучно.
Мальчик не понимал.
– Мама, – вдруг спросил он, – а тебе скучно со мной и с папой? Ты тоже хотела бы в школу? К друзьям?
– Нет, глупенький! – она чмокнула его в макушку. – Но пока просто поверь мне. Вырастешь – поймешь.
Глава 6
Чрезвычайное происшествие
Шаман без бубна сидел на корточках у изголовья спальника спящего Северина. Любопытные глаза старика сверкали в темноте горящими угольями.
– Здравствуй, однако, – приветствовал его Глеб. Он уже привык к присутствию призрака. Между ними даже возникло что-то типа странной дружбы.
– Здравствуй, молодой шаман, – отозвался старик. – Смотрю, у вас новая яранга. Только маленькая, однако, и холодная. В хорошей яранге очаг нужен и стены из хорошей шкуры. У вас шкура совсем плохая, лысая. Зимой совсем негодно будет.