Дом оказался длинный, три деревни невров уместились бы под его крышей. Из выбитых окон несло гарью, из дверей и пролома в стене выносили связки пик. Невры осторожно зашли со стороны входа, остановились.

— Медленно и не спеша, — повторил Мрак.

В дальнем углу два полуголых кузнеца, подпоясав чресла кожаными передниками, остервенело лупили молотами по широкой наковальне. Подручный едва удерживал в клещах пышущую искрами заготовку. Чуть дальше стояла еще наковальня, кузнецы озабоченно перебирали железо, подручные раздували мехи. По правую сторону по всему дому тянулись стойла, кони шумно обнюхивались, чесались, жевали сено. В дальнем конце полыхал огонь, в котлах булькало, шипело.

— Не с того конца зашли, — сказал Таргитай нетерпеливо.

Кузнецы проводили их недружелюбными взглядами. Один даже пытался словно невзначай загородить дорогу. Мрак довольно оскалился, пошел грудью, а кузнец в последний момент шарахнулся в сторону. Когда он провожал взглядом широкую спину, укрытую волчьей шкурой, лицо его было тревожным, а руки выронили молот.

У котлов орудовали длинными черпаками на длинных ручках двое распаренных степняков. В помещение вбежал пропахший зноем киммер, крикнул гортанным голосом. Кашевар равнодушно налил в подставленную миску горячей похлебки, медленно повернул заплывшую жиром шею к неврам:

— Жрать что будете?

— Я бы съел жареного коня, — проговорил Таргитай с трудом. Во рту набегали горячие слюни.

— Хорошо, — ответил кашевар безучастно. — Зажарим лошадь. Или сразу три?

Мрак сказал бодро:

— Пока одной хватит. Можете не снимать узду! И подков.

Таргитай оглядывался с несчастным видом. Везде грязь, лучше помереть с голоду, чем есть из посуды, куда плевали киммеры. Олег быстро пробежался вдоль стены, вернулся с тремя глубокими мисками и большим горшком.

— Не все побили… Наливай сюды! Нам с Мраком по миске, а Тарху — горшок.

У Таргитая от вкусного запаха кружилась голова, даже не обиделся, готов был съесть кашу вместе с горшком. Кашевар замедленно зачерпнул, поводил в горячем вареве черпаком, пар закрывал медленно кипящую кашу, неторопливо потянул на себя, напрягая мышцы.

Обе миски и горшок наполнились с одного черпака. Олег поблагодарил, и все трое торопливо ушли. Мрак отыскал свободное стойло — справа и слева за тонкими перегородками находились кони.

— Кони безгрешные, — объяснил Мрак. — Люди здесь хуже.

Таргитай лишь промычал в ответ: голова его была по уши в горшке. Олег подсуетился, принес откуда-то ложки.

— Здесь все как у людей, — объяснил он возбужденно. — Что за народ строил этот город? Если вымерли от болезни — еще ничего. Если перебили киммеры, то нечего и думать тягаться с таким врагом.

Мрак и Таргитай не отвечали, трудились над мисками и горшком. Кашевар поймал им по куску мяса, похоже — конины. Невры ели быстро, пока ложки не заскребли по дну. Мрак наконец откинулся, глаза были сытые, сказал отстраненно:

— Да, город строили велеты. Или волхвы такой мощи, какая нам не снилась… Тарх, не спи! Завтра петь будешь, готовься.

Таргитай подскочил, осоловелость исчезла, словно кольнули ножом.

— Уже завтра?

— Может быть, сегодня, — поправился Мрак. — Сегодня вечером.

— Но уже почти ночь!

Мрак поднял голову, сквозь дырявую крышу светила луна, небо темнело. Костры в доме стали ярче, угольные тени метались по стенам.

— Тогда завтра, с утра…

— Не пугай, — сказал Олег. — На площадь свозят целые бревна, а не вязанки дров. Готовится крада! Скота пригнали, это ж все пожрать надо… Готовятся для великой жертвы! Каган обронил, что в поход пойдут через неделю. Тогда и петь придется перед походом.

Таргитай переводил отчаянный взгляд с одного на другого. Поинтересовался дрожащим голосом:

— В жертву приносят чужеземцев? Чтобы своих не тратить?

Олег зевнул, его глаза закрывались — день был тяжелым. Сонным голосом ответил:

— Не… то в обычные дни. В особых случаях раскошеливаются на своих. Сейчас готовятся идти завоевывать весь мир, слышал?.. Думаю, сожгут своих. Скорее всего, десятка два женщин и детей.

— Женщин и детей…— прошептал Таргитай.

— Больше хочешь урвать, — буркнул Мрак, — дороже должен платить! А самое дорогое у любого народа — женщины, дети. Давайте спать, болтуны.

Он широко зевнул, потянулся, а когда руки с шумом упали на сено, он уже спал мертвым сном.

Ночью Таргитаю снились жаркие руки, журчал ручей. Он проснулся в кромешной тьме, торопливо пополз к выходу. Крепкие пальцы ухватили за лодыжку.

— Куды?

— Ой, Мрак… По нужде, много супа поимел.

В темноте слышно было, как Мрак шумно потянул носом, голос стал брезгливым:

— Беги скорее! То ли во сне уже… то ли сейчас с переляку…

Таргитай вывалился из стойла, уперся в стену. Рядом из оконного проема несло холодным ночным воздухом. Таргитай осторожно выполз, стараясь не беспокоить сидевших под стеной дома кузнецов. Они вели умные разговоры о звездах — небесных кострах, и Таргитай потихоньку отбежал вдоль стены в густую тень. Оглянулся, торопливо спустил портки… Вдруг в кромешной тьме тяжелая рука упала на плечо, строгий голос велел: