Книги Перельмана сложились позднее, а начинал он именно с занимательных историй. Ему вдруг открылась очень простая истина: наука не только полезна, но и интересна, надо только суметь доказать людям это. Еще гимназистом Белостокского реального училища он публикует первую в жизни заметку «По поводу ожидаемого огненного дождя». Студент Петербургского лесного института, Перельман понимает, что лесоводом он не будет, совсем другое влечет его. И действительно, только один год работает он по специальности, сотрудником Особого совещания по топливу. Кстати, и здесь, в решениях сугубо хозяйственных, прозаических задач, проявляет он оригинальность своего мышления. Он, например, предлагает (и предложение его было принято) законопроект о переводе в России часовой стрелки на час вперед. Это меняло освещенность привычного времени и сберегало топливо для искусственного освещения.

Журналистика становится главным делом его жизни. Только в журнале «Природа и люди» с 1901 по 1918 год Яков Исидорович напечатал около тысячи статей и заметок, то есть в среднем по статье в неделю в течение семнадцати лет, – не знаю современного журналиста, который выдержал бы такой литературный марафон. С 1919 года он редактирует журнал «В мастерской природы», заведует отделом науки «Вечерней Красной газеты» в Ленинграде.

Космонавтика, межпланетные полеты – одна из основных тем сочинений Перельмана. Начиная с 1913 года он регулярно переписывается с Циолковским. В одном из писем Перельман откровенно признается: «Мой интерес к трудам Вашим не удивителен, – я ведь многое, многое из них почерпал, попросту заимствовал для своих книжек и, во всяком случае, подражал им». Под влиянием идей Циолковского Перельман пишет и издает в 1915 году самую знаменитую свою книжку «Межпланетные путешествия». Константин Эдуардович так охарактеризовал ее: «Это сочинение явилось первой в мире серьезной, хотя и вполне общепонятной книгой, рассматривающей проблему межпланетных путешествий и распространяющей правильные сведения о космической ракете».

Распространять правильные сведения – такую задачу ставит перед собой Перельман в годы, когда идея проникновения человека в космос была буквально со всех сторон облеплена, обмазана, испачкана небылицами, домыслами и насмешками. За 20 лет «Межпланетные путешествия» переиздавались 10 раз, а всего книги Я. И. Перельмана только в нашей стране издавались более 400 раз, их общий тираж – около 13 миллионов экземпляров.

Вслед за «Межпланетными путешествиями» Перельман издает «Полет на Луну» (1930), «В мировые дали» (1930), «К звездам на ракете» (1933). Только в 1928 году проблемам космического полета посвящены его статьи «Астронавтика – плавание среди звезд», «Ближайшие перспективы звездоплавания», «На границах атмосферы», «Проблемы звездоплавания», «Звездоплавание на Западе, «Искусственная Луна». Недаром Циолковский писал, что Перельману в России принадлежат «особые заслуги» в распространении идей космонавтики.

В 1932 году Яков Исидорович издает книгу, о которой думал много лет: «Циолковский, его жизнь, изобретения и научные труды».

Здесь у Перельмана был «соперник». Они даже спорили, кто же первый из них начал писать о Циолковском. Спор выиграл Владимир Владимирович Рюмин.

Это был человек энциклопедически образованный. Он учился в Лодзинском высшем ремесленном училище, был студентом Рижского политехникума, слушал лекции в Московском университете. Диплом Харьковского технологического института, с которым приехал он в город Николаев, был лишь фундаментом огромного здания его знаний, и если существует понятие «инженер широкого профиля», то более всего оно подходит к Рюмину. Читая его, понимаешь, – как свободно чувствовал он себя в мире техники, тут все для него ясно и понятно, и все он легко и образно может объяснить другим. С равным успехом он работал в Николаеве на сахарном, химическом, судостроительном заводах и на том самом ракетном заводе, который создал здесь и открытия которого, как вы помните, так и не дождался генерал Константин Иванович Константинов. Он преподает физику, химию и специальные технические предметы. Он хорошо владеет украинским, польским, немецким и английским языками. Он автор более 60 научно-популярных книг и брошюр. Памятник на могиле Рюмина в Николаеве украшают слова К. Э. Циолковского: «В смелости я Вас считаю первым, также в деликатности и глубине ума».

Впервые о работах никому не известного Циолковского Рюмин рассказал еще в 1912 году в статье «На ракете в мировое пространство», опубликованной журналом «Природа и люди» – в котором активно сотрудничал Перельман. Уже тогда понял он истинные масштабы работ Циолковского. «Циолковский не только один из многих завоевателей воздушной стихии, – утверждает Рюмин. – Это гений, открывающий грядущим поколениям пути к звездам». Он пишет письмо в Калугу и дает начало переписке, которая длится почти четверть века, до смерти Константина Эдуардовича.

Они никогда не встречались, но можно говорить о дружбе Циолковского и Рюмина. Не только общие радости объединяли их, даже беды были общие: в 43 года Владимир Владимирович оглох.

Рюмин был верным рыцарем космонавтики. Только о работах Циолковского им опубликовано в различных газетах и журналах более 35 статей. Когда он в свою очередь попросил Циолковского написать предисловие к своей брошюре «Человек на Луне», тот сразу согласился. «…Автор этой брошюры Владимир Владимирович Рюмин один из первых ознакомил широкие круги публики с моими работами в области заатмосферного летания», - писал Циолковский. Он говорил о Рюмине как об «искреннем, талантливом и проницательном человеке», в одном из писем в Николаев есть такие, полные трогательного внимания, слова: «Вы себя не умеете ценить. Такие вдумчивые и глубокие люди – крайняя редкость. Мне встретился только один такой человек: это – Вы…»

Рюмин ненадолго пережил своего великого друга: он умер в Николаеве 8 апреля 1937 года…

…Космонавт Георгий Гречко рассказывал мне, что еще школьником он решил, что непременно будет строить космические корабли. Но он не знал, в какой институт ему надо поступать, где его могут этому научить. Никто из его ленинградских знакомых ничего присоветовать ему не мог, но он вдруг вспомнил, что тут, в Ленинграде, есть человек, который знает о космонавтике все. И он решил пойти к этому человеку. Разыскал адрес в старой книге: улица Жуковского, дом 4, квартира 9, и пошел. Поднимаясь по лестнице старого дома, волновался: как-то его встретят… Остановился перед высокой, обитой клеенкой дверью. Позвонил. Никто не отпирал. Позвонил еще раз. Где-то из глубины квартиры послышались шаги, и тихий женский голос спросил: