Жена не испытывает неудобств из-за его частых отсутствий дома (он объясняет крайней необходимостью своего личного присутствия на службе, а сам на ней спит, как сурок, не только ночью, но и днем. Сидя, стоя, лежа и на ходу). Мало того, жена совершенно не обращает внимания на его поползновения к галантности в отношении чужих дам. Было бы что, то бишь, кого ревновать? Столб и то активнее. Заигрывая с дамами, он любит рассказывать один и тот же анекдот:

— Милые дамы, а вы знаете, простите, сколько занимает половой акт настоящего подводника?… — и окидывает их взглядом горного орла.

— Сколько?… — проявляют заинтересованность дамы.

— Два часа … пятьдесят … девять… минут … тридцать… секунд… тянет, с расстановочкой, капраз, промокая платком вспотевшую лысину (не для дам: он судорожно вспоминает свои потуги по этой части раз в году, а может и реже). Вот так-то, вот!…

— Ах-х! … С придыханием реагируют дамы.

— Вот бы нам с таким познакомиться! И что же он за такое время вытворяет? … — живо интересуются не осведомленные, но любвеобильные дамы. Знающие — просто хихикают.

— Давайте, мои хорошие, перекинем по бокалу, за вас, ненаглядные, а потом, так уж и быть, расскажу, что он зверюга — ненасытная, вытворяет…

Поддержка, по части бокала, полная и … явное нетерпение дам, а капраз степенно и неторопливо закусывает. А куда ему спешить? Не на е…лю же! Туда он уже давно не спешит. За ненадобностью.

Особенно жаждущие познаний, конечно, проявляют настойчивость:

— Ну … (имя), чаще уже … (имя, рек) не тяните кота за хвост, скажите нам немедленно!… — требуют они, надувая губки бантиком. Орлом воспаряет капраз. Всех созерцает скопом и каждую даму в отдельности и цедит, как по капле:

— Пятьдесят…девять… минут…подводник … отдается … во власть… нежных…ручек… партнерши…тридцать … секунд … он … изображает оргазм искусителя на последнем издыхании и … два часа … лежит без сознания. Вот! В этом суть полового акта подводника.

Рассказчика. Капраза.

Это хорошо созревший старший офицер, кандидат, в равной степени, для продвижения в адмиралы — властелины морей, так и … к ешкиной матери. Куда подальше. И на пенсию не вышибешь, и девать некуда. Адмиральские посты зарезервированы для их детей и внуков. Капразов на флоте не так уж много, но и малая их толика — вечная головная боль кадровиков. Не спасает их карманная фляжка.

Адмирал. Это уже не офицер. И даже не старший. В переводе с голландского (голландцы — великие мастаки на непонятные слова: штурман, боцман, лоцман — это одно, а Ланцман, Кацман — другое) адмирал — властелин. Морей, конечно. Что-то вроде небожителя в морском промысле. Вроде маленького божка, но не Бога. Что они знают и умеют, не нашего, офицерского, ума дело. Иногда такое вытворяют. Такое !!! Право слово: чем черт не шутит, пока Бог спит! Кстати, к женщинам адмиралы относятся, как и подобает властелинам — небожителям. По-царски.

Не царское это дело, в пи…е ковыряться!

О ступенях карьерного роста все. Это не я придумал. Так нас, лейтенантов, «профилактировали» НМС Геша и НХС Леня. Мастодонты подводной службы.

Два закадычных друга, Боженко и Бороденко, оба минеры средних подводных лодок, на основе «закадычности» враз порешили круто изменить свою военную судьбу — сменить профессию. В минном деле, как нигде, вся загвоздка в щеколде. Минная «щеколда» им опостылела, командирство не светило по причине «закадычности». На сдачу соответствующих зачетов требовались усилия в приобретении знаний, а в башке — одна «щеколда». И уж больно хлопотное это командирское дело. Над командиром — море начальников, и все его дерут, как сидорову козу, прилюдно, как только он высунется из рубочного люка. Не прельщала их эта стезя. Хотелось ответственной работы. Очень! При полной безответственности.

Эту тему они не раз обсуждали втроем: Боженко, Бороденко и Шило. Так они, с большой буквы, величали корабельный спирт, когда встречались на берегу, после выходов в море. Два закадычных друга и Шило. В бутылке из-под Шампанского. Конечно, «Советского». Боженко «митинговал», а Бороденко отмалчивался, и лишь короткими фразами подводил итоги. Эта их историческая беседа состоялась после многомесячного пребывания в Средиземном море. Империализм там вовсю угрожал нам звериным оскалом, а наш подводничек то давил на жопе чирьи, то выплевывал остатки зубов без всякой врачебной помощи, как мальцы выплевывают молочные зубы.

— К тридцати пяти — сорока годам, радикулитисто-геморройного отца-командира, выпиз…т с флота в какую-нибудь Тьмутаракань и забудут. Мы пойдем другим путем. Марксистко-ленинским… — Изрек авторитетно Бороденко, сделав заявку на мудрость. Его многословие оказалось редким, но метким.

Приглянулась им партийно-политическая работа. Ответственно держать нос по ветру, то бишь с курсом партии и всего делов-то.

Закадычность безжалостно прерывалась длительными походами на разных подлодках, где и пресная вода расходовалась сверхэкономно, а «шило» становилось стратегическим запасом командира. Эта ситуация обеспечила их беспроблемный рост в чинах до капитан-лейтенантов без партийного вмешательства в их души и учетные карточки. А потому, без особых трудностей, получили они направление на учебу. На десятимесячные курсы политсостава флота для углубленного изучения навыков партийно-политической работы.