Шрифт:
Последние слова были произнесены таким тоном, что у Мишеля внутри что-то дрогнуло. Ему стало понятно, что Жан его уважает и очень болезненно переносит ту настороженность, которая вкралась в их отношения.
– Я вас ни в чем не обвинял… – запротестовал Мишель.
– Ну вдумайся сам, зачем кому-нибудь из наших оставлять такую улику против себя!
Мишель был бы несказанно рад, если бы этот аргумент мог его полностью убедить. Но в этой истории оставалась еще куча неясного. Почему воры заявились к ним именно в тот момент, когда в доме хранилась выручка, хотя это случилось впервые за все время работы?
А главное… главное… почему двое беглецов, которых якобы преследовали Жан с Нуром, спрятались в цыганском лагере?
Мишель был готов честно все объяснить Жану. Но его терзало сомнение: не ранит ли он еще сильнее самолюбие друга, ничего не добившись взамен?
«Мы обязательно узнаем правду», – пообещал он себе.
У него родилась одна мысль…
Тем же вечером, не дожидаясь ужина, Мишель решил осуществить свой план, с тем и направился в полицейский участок. Завидев его на пороге, офицер воздел руки к небу.
– Надеюсь, вы пришли не за. новостями! – воскликнул он.
– Нет, конечно.
– Уж не собираетесь ли вы сказать, что вас опять обокрали?
– Да нет…
Мишель уже усомнился, дадут ли ему когда-нибудь открыть рот.
– Тогда чем могу служить?
– Мне хотелось бы получить два-три адреса последних потерпевших. Это возможно?
Полицейский поднял брови.
– Возможно? Хм… в общем, да… а зачем? Эти нескончаемые вопросы понемногу начинали выводить мальчика из себя.
– Я хочу выяснить, не видели ли они некий знак.
Полицейский вперил в него подозрительный взгляд.
– Надеюсь, вы не намерены самостоятельно проводить следствие? Это вам не детские игрушки!
– У меня на это нет ни времени, ни желания. Я просто собираюсь проверить пару соображений насчет способа ограбления.
– Тогда другое дело…
Полистав журнал, полицейский выписал три адреса.
– Вот, – сказал он, протягивая Мишелю листок. – Это все?
– Большое спасибо.
Выйдя из комиссариата, парень тут же уткнулся в список. Не сделав и десяти шагов, он чуть было не сшиб какого-то прохожего. Мишель поднял глаза и остановился, с трудом сдерживая раздражение.
КАРУМ СТАРШИЙ
Субъект, на которого в рассеянности налетел Мишель, был не кем иным, как человеком с петицией, тем, который накануне выжимал из него подпись, чтобы выслать цыган из лагеря Святой Сары.
В следующий миг он тоже узнал Мишеля.
– Ага!… Вы из полицейского участка! Похоже, вы тоже в числе пострадавших? Я вас предупреждал!… – воскликнул он.
На его расплывшемся в улыбке лице отражалось такое злорадство, что Мишеля захлестнуло отвращение. Приняв его молчание за согласие, человек осмелел.
– Ну что, теперь подпишете петицию?
– Разумеется, нет. Пока нет формальных доказательств, я не собираюсь обвинять кого бы то ни было.
– Но вас об этом никто и не просит!
– Глубоко сожалею, но среди тех, кому вы собираетесь причинить неприятности, двое моих хороших друзей. Я никогда не поступлю им во вред.
Уверенный тон и твердый взгляд Мишеля привели мужчину в такое бешенство, что он весь побагровел. Казалось, еще чуть-чуть – и последует взрыв. Но, справившись с собой, он сухо кивнул и зашагал своей дорогой.
А Мишель отправился домой. Но по пути решил сделать небольшой крюк и заглянуть по одному из значившихся на листке адресов. Его встретила молодая женщина лет тридцати. Узнав о причине его визита, она ответила:
– Я сожалею, но интересующий вас господин уехал два дня назад. Я новая жиличка и… – Она умолкла, заметив, что Мишель внимательно изучает створку дверей. – Вы что-то ищете?
– Да, вот это. – Мишель указал на след от рисунка мелом.
Тот был стерт, но смутно просматривался на краске. Это был круг с загнутой вправо стрелой.
– Что это может значить? – встревожилась женщина.
– В точности такую метку я нашел у себя на дверях, причем меня тоже недавно ограбили!
– Боже! Какой ужас! Похоже на Варфоломеевскую ночь!
– Да, что-то есть, но, мне кажется, в нашем случае метят жертв грабежей.
– Надеюсь, эти господа не нагрянут сюда во второй раз! – воскликнула всерьез напуганная женщина.