Они просидели на кухне до половины ночи, то прихлёбывая чай, то балуясь шампанским. Ужином она его тоже накормила, и порции были совсем не столичные: видимо, помнила она его провинциальное происхождение. Беседа скакала от житейских мелочей к проблемам мироздания и обратно. Свободно и легко, без пауз. Как будто встретились после долгой разлуки два старых друга.

***

Утром его угостили кофе, который он выпил, чтобы никого не обидеть, и бутербродами, которых всё равно оказалось мало. Уходя «на службу», он спросил, что купить.

– Да что хочешь. Нам всего хватает, но от подарков никогда не отказываемся.

Где раньше была эта рассудительная, спокойная женщина?

Угрюмов спустился в метро, испытывая лёгкий мандраж, как всегда, перед работой. Волнение — не помеха, скорее, привычка и дань стилю. Толпа, мчащаяся на заводы и фабрики, идеальна во всех отношениях. Оттаптывая друг другу ноги и хамя напропалую, граждане не нуждаются в том, чтобы их отвлекали от заботы о своих карманах. И метро в этом плане — гораздо лучше трамвая. Частично поэтому он и влюбился однажды в Питер.

Первая жертва определилась сразу — худая дурнушка, конопатая и бледная. Угрюмов улыбнулся ей, чем ввёл в совершеннейшее смущение. Их касание, когда он покидал вагон, выглядело логичным и многообещающим. Кошелёк барышни уплыл от неё навсегда.

Замелькали лица: напудренные, морщинистые, с явными излишками помады, усталые, озабоченные, симпатичные и не очень. Угрюмов находил для каждой свой особенный взгляд. Вспомнят ли они его потом? Поймут ли, кто был человеком, посягнувшим на их личные сбережения? Не важно.

Один недостаток работы с пролетарским контингентом — размер сумм, которые они везут с собой. Если после зарплаты, вечером, то это другое дело. А с утра что там может у них быть? Гроши на обед. В лучшем случае — заначка для похода в магазин.

После пары десятков «заходов» Угрюмов насчитал всего семьдесят шесть целковых. Небогато, но для первых расходов хватит. Завтра, без спешки, он поработает в дневное время, когда выхлоп совсем другой.

В «Детском мире» граждане брали штурмом отдел мягкой игрушки — завезли импортных животных из плюша. Огромные собаки, обезьяны и даже львы отдавались советским людям, не более двух единиц товара в одни руки. Угрюмов прикинул, что до вечера, во-первых, можно и не успеть. А во-вторых, запасы дефицита всегда ограничены. В любой момент выйдет к народу упитанная тётка в ранге заведующей и объявит локальный конец света.

В канцтоварах скучала девушка, ещё не побитая молью причастности к распределению благ. Линейки и циркули, разложенные перед ней в витрине, вызывали у неё тошноту. Они символизировали серость будней, несбыточность надежд, безысходность.

– Красавица, - отвлёк её Угрюмов от невесёлых мыслей.
– Мне платить прямо здесь или в кассу чек пробивать?

– В кассу. А что вы хотите?

Девушка была искренне удивлена: что такой приличный мужчина смог найти в её унылом хозяйстве?

– Готовальню.

– Маленькую?

– Нет, самую большую.

– Она стоит восемь пятьдесят.

– Даром практически, - пошутил Угрюмов, чем вызвал её первую за день улыбку.
– Так мне пробивать?

– Да, конечно. Вон там.

Жертвоприношение завершилось милым разговором ни о чём. Девушка плыла в волнах комплиментов и милых намёков. Дав ей окончательно созреть, Угрюмов забросил удочку относительно плюшевого счастья, которого так не хватает его четырёхлетней дочурке. И сам он издалека, и всего лишь на один день, и когда ещё в следующий раз получится. Девушка слегка огорчилась, узнав о несвободном положении нового знакомого, но просьбу выполнила.

Они встретились у «заднего крыльца», и она передала ему мохнатое чудовище в обмен на дополнительную шоколадку и целомудренный братский поцелуй.

На барахолке Угрюмов раздобыл летнее девчоночье платье «мэйд ин юэсэй», а для тёщи расщедрился на кожаную сумочку. В кооперативном магазине возле рынка купил «сухой» колбасы, окорок и яблок. В обычном универсаме — бутылку молдавского коньяка, вспомнив вдруг, что Тамара Ивановна была к нему неравнодушна, а себе — пять бутылок «жигулёвского». Шпроты, сыр, «докторская» вошли в набор для полноты картины. На крупу, хлеб, молоко и прочее он лучше отдаст деньгами.

Побродив для правдоподобия часов до четырёх, он вернулся «домой».

***

Он открыл дверь своим ключом, который ему любезно и без всяких условий вручили утром. На секунду замешкался, потому что с кухни доносился мужской голос, и несло сигаретным дымом.

– Папа! Дядя Петя пришёл!

Оля бросилась к Угрюмову на шею, словно к любимому пуделю. Ничем такого отношения к себе он не заслужил, посему принял в качестве аванса. Плюшевая собака стала удачным первым взносом. Девочка вцепилась в игрушку и побежала хвастать к бабушке.