Сага свернула на обочину и остановила машину. Высокая трава заглядывала в окошко. Йона сидел неподвижно, рассматривая фотографию.

Что-то заслоняло верх картинки, но в остальном она была на удивление четкой. Вероятно, фотоаппарат был спрятан, снимок делали тайком.

На снимке четыре человека стояли в просторной ложе концертного зала. Трое мужчин и женщина. Лица были отчетливо видны. Один отвернулся, но лицо все же не было скрыто.

Шампанское в ведерке, накрытый стол — можно есть, беседовать и слушать музыку.

Йона сразу узнал Пальмкруну с конусом бокала в руке, а Сага — двоих из трех оставшихся.

— Это Рафаэль Гуиди, торговец оружием, о котором говорится в письме шантажиста, — она указала на мужчину с жидкими волосами. — Тот, который отвернулся, — это Понтус Сальман, директор «Силенсиа Дефенс».

— Оружие, — тихо сказал Йона.

— «Силенсиа Дефенс» — серьезное предприятие.

В свете софитов на сцене за спиной собравшихся в частной ложе был виден струнный квартет — две скрипки, альт и виолончель. Все музыканты — мужчины, сидят полукругом, лицом друг к другу, лица спокойные, сосредоточенные. Рассмотреть их глаза невозможно. То ли музыканты смотрят в ноты из-под полуопущенных век, то ли с закрытыми глазами слушают чужие партии.

— Кто эта женщина, четвертая? — спросил Йона.

— Минутку, — задумчиво сказала Сага. — Знакомое лицо, но… вот черт…

Сага замолчала, пристально глядя на лицо женщины.

— Надо узнать, кто она.

— Надо.

Сага тронула машину с места. Поворачивая на шоссе, она быстро сказала:

— Агата аль-Хайи. Военный советник президента Омара аль-Башира.

— Судан.

— Да.

— И давно она служит военным советником?

— Пятнадцать лет, может, больше. Не помню.

— Так что же там особенное на фотографии?

— Не знаю, пока не знаю. Я хочу сказать… в том, что эти четверо встретились и обсуждают возможность заключить сделку, нет ничего странного, — начала рассуждать Сага. — Наоборот. Такие встречи — в порядке вещей. Пожалуй, даже лучший способ что-то сделать. Встретиться, рассказать о планах и, может быть, попросить у Пальмкруны предварительное решение.

— А положительное предварительное решение означает, что Агентство скорее всего даст окончательное разрешение на экспорт?

— Именно. Решение директора Агентства — показатель.

— Разве Швеция продает оружие Судану? — спросил Йона.

— Нет, вряд ли. Надо поговорить с каким-нибудь специалистом по этому региону. Раньше, я знаю, Китай и Россия были самыми крупными поставщиками, но не уверена, что и сейчас так. В Судане с 2005 года мир, значит, с этого времени рынок полностью открыт.

— Так что же это за фотография? Почему Пальмкруна из-за нее покончил с собой? Единственное, что мы пока видим — это что он встречался в ложе вот с этими людьми.

Они в молчании ехали на юг по пыльному шоссе. Комиссар рассматривал фотографию. Перевернул ее, посмотрел на оборванный уголок и задумался, потом спросил:

— Так значит, фотография сама по себе совершенно не опасна?

— По-моему, нет.

— А вдруг Пальмкруна решил, что человек, сделавший эту фотографию, может раскрыть его тайну, и потому покончил с собой? Может быть, фотография — это просто предупреждение? Может быть, Пенелопа и Бьёрн важнее фотографии?

— Ни фига мы не знаем.

— Почему, кое-что знаем, — не согласился Йона. — Беда в том, что нам не удается соединить фрагменты, которые мы успели найти. Мы можем пока только догадываться, какое именно задание дали ликвидатору. Но похоже, что он искал фотографию, чтобы уничтожить ее, и что он убил Виолу Фернандес, думая, что она — Пенелопа.

— Фотографию вполне могла сделать Пенелопа. Но «гроб» не удовлетворился тем, что просто убил женщину.

— Вот и я начинаю так думать. Мы не знаем, что за чем следует… Фотография ли приведет нас к фотографу, которого считают безусловной угрозой? Или фотограф — к фотографии, которую считают безусловной угрозой?

— Первой целью ликвидатора стала квартира Бьёрна.

С полчаса, до самого полицейского управления на Кунгсхольмене, они ехали в молчании, потом Йона принялся снова рассматривать фотографию. Четыре деловых человека в ложе, еда, четверо музыкантов на сцене у них за спиной, инструменты, тяжелый занавес, бутылка шампанского, высокие бокалы.

— Смотрю я на фотографию, — сказал Йона, — вижу четыре лица… и думаю: один из тех, кто находится в этой ложе, стоит за убийством Виолы Фернандес.