Древневосточная литература Автор неизвестен -
Шрифт:
И ифрит Дахнаш поник головой и опустил крылья к земле, а Маймуна, посмеявшись над его словами и плюнув ему в лицо, сказала: «Что такое эта девушка, про которую ты говоришь? Она лишь черепок, предназначенный для того, чтоб на него мочиться! Фу! Фу! Клянусь Аллахом, я думала, что у тебя диковинное дело или удивительная история, о проклятый! А что бы ты сказал, если б увидел моего возлюбленного! Я сегодня ночью повстречала такого человека, что ты бы наверняка, если б его увидел даже во сне, сделался расслабленным и у тебя потекли бы слюни». — «А что за история с этим юношей?» — спросил ифрит Маймуну, и она отвечала ему: «Знай, о Дахнаш, с этим юношей случилось то же, что и с твоей возлюбленной, о которой ты мне рассказал. Его отец много раз приказывал ему жениться, а тот отказывался. И когда юноша не послушался отца в очередной раз, тот рассердился и заточил его в башне, где я живу. И сегодня ночью я поднялась и увидала его». — «О госпожа, — сказал Дахнаш, — покажи мне этого юношу, чтобы я узнал, красивее ли он, чем моя возлюбленная царевна Будур, или нет. Я не думаю, что в наши времена найдется человек, равный по красоте моей прелестной деве». — «Ты лжешь, о проклятый, о сквернейший из маридов и презреннейший из чертей! — воскликнула ифритка. — Я уверена, что в этих землях не найдется человека, равного по красоте моему возлюбленному. Ты, видно, сумасшедший, если сравниваешь свою царевну с моим красавцем?» — «Заклинаю тебя Аллахом, госпожа, полети со мной и посмотри на мою возлюбленную, а я вернусь с тобою и посмотрю на твоего возлюбленного», — отвечал ей Дахнаш.
И воскликнула тогда Маймуна: «Обязательно, о проклятый! Хоть ты и коварный черт, но я полечу с тобой. Только при одном условии: мы определим залог. Если твоя возлюбленная, которую ты превозносишь сверх меры, окажется лучше моего возлюбленного, которого я превозношу, — этот залог сыграет против меня. Но если мой возлюбленный окажется лучше, — залог сыграет против тебя».
«О госпожа, — отвечал ей ифрит Дахнаш, — я принимаю от тебя это условие и соглашаюсь на него. Отправимся со мною на острова». — «Нет! Место, где живет мой возлюбленный, ближе того места, где пребывает твоя возлюбленная, — возразила Маймуна. — Мой царевич здесь, под нами. Спустись со мною, чтобы посмотреть на него, а потом мы отправимся к твоей деве».
И отвечал ей Дахнаш: «Покорность и повиновение!» Затем они спустились вниз и вошли в круглое помещение, которое располагалось в башне. Остановила Маймуна Дахнаша возле ложа и, протянув руку, подняла шелковое покрывало с лица Камар-аз-Замана, сына султана Шахрамана. Заблистало, засверкало, засветилось и засияло лицо прекрасного юноши. Взглянула на него Маймуна и в тот же миг обернулась к Дахнашу и воскликнула: «Смотри, о проклятый, и не будь безнадежнейшим из безумцев! Мы — женщины, и для нас он — искушение».
Посмотрел Дахнаш на юношу и стал разглядывать его некоторое время, а потом покачал он головой и сказал Маймуне: «Клянусь Аллахом, госпожа, тебе простительно, но против тебя выступает один лишь довод: красота женщины воздействует на людей сильнее, чем красота мужчины. Клянусь Аллахом, поистине твой возлюбленный более всех тварей сходен с моей возлюбленной по пригожести и совершенству, и оба они как будто слеплены одновременно по единому образчику красоты».
И когда Маймуна услышала от Дахнаша эти слова, свет обернулся мраком в глазах ее, и она ударила его крылом по голове, и удар сей был столь крепок, что едва не порешил ифрита. А затем она воскликнула: «Клянусь светом его величия, ты сейчас же отправишься, о проклятый, и возьмешь свою царевну, которую ты так любишь, и быстро принесешь сюда, дабы мы свели их обоих и посмотрели на них, когда они будут спать рядом друг с другом. И тогда нам станет ясно, который из них прекраснее другого. А если ты, о проклятый, сейчас же не сделаешь того, что я тебе приказываю, я сожгу тебя своим огнем и закидаю искрами, разорву тебя на куски и разбросаю их в пустынях, и сделаю тебя назиданием для путника оседлого и пешего». — «О госпожа, — отвечал Дахнаш, — я обязан выполнить твою волю, но нет во мне сомнений в том, что моя возлюбленная красивее и сладостнее всех».
После этих слов ифрит Дахнаш отправился в путь; в тот же миг полетела с ним и Маймуна, дабы стеречь его. И скрылись они на некоторое время, а потом оба прилетели, неся прекрасную деву. На той была венецианская рубашка, тонкая, с двумя золотыми каемками, украшенная диковинными вышивками, а по краям рукавов были написаны такие стихи:
«Три вещи мешают ей прийти посетить наш дом (Страшны соглядатаи и злые завистники): Сиянье чела ее, и звон драгоценностей, И амбры прекрасный дух, что в складках сокрыт ее. Пусть скроет чело совсем она рукавом своим И снимет уборы все. Но как же ей с потом быть?»Дахнаш с Маймуной опустили деву на ложе рядом с юношей. Открыли они их лица и узрели: и царевна Будур, и царевич Камар-аз-Заман более всех людей походили друг на друга, и были они словно двойники или брат с сестрой, несравненные ни с одним из живущих на земле, и служили они искушением для богобоязненных. Как красноречиво сказал о них поэт:
«О сердце, одного красавца не любя, Теряя разум в ласках и мольбах пред ним; Полюби же ты красавцев всех зараз — тогда увидишь: Коль уйдет один, так тотчас же другой к тебе придет».А другой поэт сказал:
«Увидели глаза мои, что двое лежат в пыли, Хотел бы я, чтобы они на веки мне легли».Дахнаш с Маймуной стали смотреть на них, и ифрит воскликнул: «Клянусь Аллахом, о госпожа, моя любимая красивее!» — «Нет, мой возлюбленный красивее! — отвечала Маймуна. — Горе тебе, Дахнаш, ты слеп глазами и сердцем и не отличаешь тощего от жирного. Как можно не узреть очевидного? Разве не видишь ты, как он красив и прелестен, строен и соразмерен? Горе тебе! Послушай же, что я скажу: я прочту стихи о своем возлюбленном, и ты прочтешь стихи о своей обожаемой деве, если искренне любишь ее. Тогда и определим, кто из них двоих краше».
Маймуна осыпала Камар-аз-Замана многими поцелуями в лоб и произнесла такую касыду [12] :
«Что за дело мне до хулителя, что бранит тебя? Как утешиться, когда ветка ты вечно гибкая? Насурьмлен твой глаз, колдовство свое навевает он, И любви узритской [13] исхода нет, когда смотрит он. Как турчанки очи: творят они с сердцем раненым Даже большее, чем отточенный и блестящий меч. Бремя тяжкое на меня взвалила любви она, Но поистине, чтоб носить рубаху, я слишком слаб. Моя страсть к тебе, как и знаешь ты, и любовь к тебе В меня вложена, а любовь к другому — притворство лишь. Но имей я сердце такое же, как твоя душа, Я бы не был тонок и худ теперь, как твой гибкий стан, О луна небес! Всею прелестью и красой ее В описаниях наградить должно средь других людей. Все хулители говорили мне: «Кто такая та, О ком плачешь ты?» И ответил я: «Опишите!» — им. О жестокость сердца, ты мягкости от боков ее Научиться можешь, и, наверное, станешь мягче ты, О эмир, суровый красоты надсмотрщик — глаза твои, И привратник-бровь справедливости не желает знать. Лгут сказавшие, что красоты все Юсуф [14] взял себе — Сколько ж тех Юсуфов в красоте твоей заключается! Я для джиннов страшен, коль встречу их, но когда с тобой Повстречаюсь я, то трепещет сердце и страшно мне, И стараюсь я от тебя уйти, опасаясь глаз Соглядатаев. Но доколе мне принуждать себя? Черны локоны, и чело его красотой блестит, И прекрасны очи, и стан его гибок так и прям».12
Касыда — длинное поэтическое произведение торжественного или лирического характера, хвалебная ода.
13
Узриты — люди из племени Бену-Узра. Легенды приписывают им особую верность и чистоту в любви.
14
Юсуф — арабское имя Иосифа Прекрасного, упоминаемого в Библии.