Конечно же, отец никогда не верил Яну. Он просто не мог представить, что у привычного и простого мира может быть изнанка. Отец верил в математические формулы и легко объяснял все обычными физическими законами. Все в его жизни было понятно и прогнозируемо. Иногда Яну казалось, что отец с таким маньячным упорством цепляется за реальность именно потому, что боится разувериться в своем мире, ужасно страшится обнаружить его зыбкость.

Окончательный разрыв с отцом у Яна произошел, когда он стал Учиться. Именно так – с большой буквы. И эта Учеба не имела ничего общего со школой.

– У тебя хорошие задатки и уйма силы, распоряжаться которой ты совершенно не умеешь, – сказал Учитель еще в тот раз, когда они впервые встретились в грозу на крыше высотки. – Хочешь научиться – приходи, вот мой адрес. Но сначала взвесь свои желания самым тщательным образом. Помни: если ты начнешь Учиться, то больше никогда уже не сможешь вернуться к обыденной жизни. Все переменится, а ты станешь изгоем, ведь таких, как ты или я, – один на сотню. Если у тебя есть хотя бы тень сомнений – не приходи.

И он ушел, оставив Яну белый квадратик визитки. Совершенно обыкновенной визитки, примерно такой, как у отца. На ней строгим черным шрифтом значились имя, фамилия и адрес. Ни рода занятий, ни какой-либо еще информации не было.

Ян тогда очень удивился. Очевидно, что незнакомец был магом. Причем магом очень сильным, скорее всего магистром. Но почему у великого мага такая скучная и совершенно обычная визитка? Где же готический шрифт, изображение загадочных символов или хотя бы звезды и пылающие свечи?

Он даже сомневался, а действительно, стоит ли идти по указанному адресу… Но другого шанса могло и не представиться, и Ян, замирая от предвкушения, отправился к будущему Учителю.

Стоя перед обыкновенной стальной дверью, ведущей в квартиру, Ян воображал себе, что за ней находится совершенно иной мир. Он представил его себе в деталях: от потертых бархатных, пропахших пылью и ароматом трав кресел с высокими спинками до навесного потолка, украшенного таинственно мерцающими серебряными звездами, и алых бархатных портьер с золотыми кистями. В этой квартире везде должен витать запах таинственных благовоний, звучать тихая завораживающая музыка, а в библиотеке наверняка собраны старинные тома, переплетенные настоящей телячьей кожей, с замочками, охраняющими запрятанные сакральные знания.

Когда в ответ на звонок дверь наконец распахнулась и Ян увидел Учителя – заспанного, в полосатом желто-коричневом халате и дурацких тапочках с какой-то футбольной эмблемой, он опешил.

– Все-таки пришел. – Учитель окинул Яна внимательным взглядом и посторонился. – Ну проходи, раз так.

Ян шагнул в квартиру, еще надеясь сохранить хотя бы часть своих иллюзий.

Напрасно.

Ни кресел, ни портьер, ни даже старинных фолиантов там не было.

Совершенно обычная однушка с цветными, уже потертыми, обоями, старой, а не старинной мебелью, шедевром которой являлся колченогий шкаф, кажется, еще советских времен, произвела на Яна огромное впечатление. Хотя совершенно не такое, как он ожидал.

– Вижу, мое хозяйство тебе не слишком нравится, – усмехнулся Учитель.

Не заметить рассеянно-обескураженное выражение на лице Яна мог бы только слепой.

– Эээ… нет… – Ян, обычно не лезущий за словом в карман, окончательно растерялся. – Я просто думал…

– Про хрустальные шары и прочую магическую чушь? – уточнил Учитель. Видно было, что разговор доставляет ему удовольствие. – Это тебе, дружок, к какой-нибудь ясновидящей Магде. У меня все по-простому. Хочешь красивого антуража – проваливай. Здесь ты его точно не найдешь.

– Я хочу учиться, – ответил Ян мрачно, почти с ненавистью глядя на затертый грязный линолеум.

– Ах учиться! Ну это совсем другое дело! – Учитель вдруг стал абсолютно серьезным. – Тогда прошу.

Они сели за стол, на котором еще остались крошки от недавнего завтрака, и вскоре Ян позабыл обо всем, завороженный словами Учителя. Жалкая обстановка вдруг перестала существовать, а парень всем сердцем почувствовал, что наконец прикоснулся к настоящей магии.

Настоящей магии и вправду не требовались ни красивые парадные одежды, ни велеречие – она простая и вместе с тем глубокая, живая, как река. Она разлита в пространстве вокруг Яна, она в нем самом, созвучная всему миру. Он был частью этой магии, и она была его воздухом, его водой и пищей.

Целый день Ян провел в безделье. Он отключил телефон, чтобы его невозможно было проследить, и, валяясь все на той же неудобной раскладушке, лениво листал старые журналы.

Маша заглядывала к нему пару раз, приносила еду и держалась так спокойно и обыденно, словно между ними и не произошло вчерашней сцены. Ян же, напротив, при воспоминании о ней испытывал некую неловкость.

– Мне теперь что, до конца жизни здесь сидеть? – ворчал Ян.

А на следующий день Мария огорошила его неожиданным сообщением.