Но эта история со счастливым концом уже осталась в прошлой жизни. Сайрус больше никогда не услышит голос отца. А мама, скованная бессознательным больничным сном, может изредка только прошептать несколько бессвязных слов, больше похожих на еле слышное дыхание.

Сайрус протяжно вздохнул.

— Дэниэл!

Он спрятал свои сокровища назад под матрас, соскользнул с кровати и прыгнул к двери.

— Дэниэл Смит!

Сайрус отвернулся от парковки и яркого солнца и посмотрел вверх. По крайней мере, поднялся ветер. Бледная лучница слегка раскачивалась, а на горизонте вереницей собирались черные облака. На дорожке около 202-го номера торчала старая миссис Элдридж, одетая в розовый халат и плетеную шляпку. Когда он видел ее в последний раз, она была в 115-м. А до этого был 104-й номер с видом на пустой бассейн. Три комнаты за прошедший месяц, около двенадцати переездов за год.

— Дэниэл Смит! — закричала она снова, поплотнее запахнула халат и направилась к лестнице.

— Какая вы сегодня розовая, миссис Элдридж! — Сайрус отступил назад, переминаясь босыми ногами на раскаленном асфальте. — Вам что-нибудь нужно?

Она остановилась, прикрыла правый глаз и посмотрела на Сайруса, перегнувшись через перила.

— А что если да?

— Тогда я сделаю все, как это делает Дэн, — ответил Сайрус. — Что вам угодно? Надеюсь, с туалетом это не связано, потому что туалетами я не занимаюсь. Вам придется чистить его самостоятельно.

Старушка выпрямилась и ткнула пальцем вниз на лестницу.

— Никто не берет трубку. А что, если у постояльца что-то случилось?

— Дэниэла нет на месте, миссис Элдридж. Он уехал. А вы здесь единственная гостья.

— Ладно, а что, если у меня что-нибудь стряслось?

Сайрус заулыбался.

— Но я же здесь, разве нет?

— Как будто от тебя есть какой-то толк. — Она капризно скривила рот. — Тогда мне нужна девочка. Где Антигона?

— Она вместе с Дэниэлом в городе, навещает маму. — И Сайрус развел руками. — Я должен был уехать с ними. Так что либо я, миссис Элдридж, либо никто. Что случилось?

Женщина фыркнула.

— Хочу свои вафли. Дэниэл знает, что обычно я ем их в шесть часов, но надвигается гроза, так что я захотела сейчас. Не хочу лишиться вафель, если вдруг отключат электричество. — Она покосилась на Сайруса. — И будь любезен вымыть руки, прежде чем приступишь. И еще переоденься. Ты весь чумазый. Где вообще твоя обувь? Тебе бы самому неплохо поесть что-нибудь, а то просто кожа да кости, твоя бедная мама сгорела бы со стыда.

Сайрус весь подобрался и сильнее уперся ногами в землю. Его улыбка исчезла без следа.

— Не то что ваша, да? — Он осекся и напряженно сглотнул. Лоб вдруг стал мокрым и липким, от ветра на нем почувствовался легкий холодок. Не надо было этого говорить. И опять это «не надо». На самом деле ему нравилась миссис Элдридж. — Простите. Я… — Он снова осекся. — Простите меня.

Старушка в розовом и босоногий мальчик молча стояли друг напротив друга. Стало слышно, как ветер разносит пыль по пустой парковке. Бледная лучница одиноко раскачивалась на своем шпиле. Сайрус почувствовал, как все внутри него сжимается от чувства вины, но он не собирался прятать взгляд.

Спустя мгновение, показавшееся вечностью, миссис Элдридж медленно развернулась и побрела к своей комнате.

— Вымой свои грязные лапы! — прокричала она. — И не смей даже приближаться к моей двери в этой ужасной футболке! Смотри, чтобы вафли не получились слишком рыхлые, но и никаких пересушенных кусков!

Дверь номера 202 захлопнулась, и Сайрус задумчиво надул щеки. Ветер поднимал в небо пыль и легкий мусор, и влажный воздух становился все тяжелее и тяжелее. Будет дождь. Сегодня гроза была просто необходима. Она была нужна Сайрусу. И он очень надеялся, что крыша в мини-вэне, в котором едут Дэн и Антигона, будет всю дорогу протекать.

Изначально в мотеле «Лучница» предполагалась большая столовая, а также огромная кухня, способная обеспечивать впечатляющий трехразовый шведский стол. Но там, где архитектор задумал кухню, строители расположили кладовку с туалетом. На месте шикарной столовой возникла маленькая площадка с зеленым ковриком и отделкой из искусственного дерева. Места хватало как раз на один круглый стол, нервный холодильник и прилавок из розовой огнеупорной пластмассы, прикрученный к стене. На нем стояли хромированный тостер на четыре хлебца и гигантская вафельница, похожая на средневековый пресс для печатания книг.

Из зажатых металлических челюстей вырвалась струйка пара, и на корпусе замигал красный огонек. Сайрус зевнул во весь рот и одернул шорты, подняв облачка пыли. Он добавил в тесто ломтики шоколада, словно пытаясь загладить вину. И даже руки помыл. Ну, по крайней мере, он искренне извинился. Какой бы выжившей из ума ни была миссис Элдридж, он никому не позволит говорить о его маме.

Пол в углу слегка задрожал, вероятно, от проезжавшего мимо тяжелого грузовика. Или от дальнего грома. Находясь внутри «Лучницы», трудно было угадать отчего. Здесь стены могли дрожать и оттого, что в десяти комнатах от вас кто-то громко чихнул.