— И что же?

— Ничего, — пожал плечами Климин.

— То есть вы хотите сказать, что никаких отпечатков нет?

— Почему же нет? — возразил Климин. — Есть. Ваши и вашей...

— Это понятно, — перебила я, теряя терпение. — Странно, если бы их не было! Мы ведь брали в руки каждую тарелку. Но я имею в виду чужие отпечатки. Разве не странно, что их нет? Посуду же кто-то принес, кто-то расставлял ее на столе... Хотя бы продавец в магазине должен был держать ее в руках!

Пока я разговаривала с милиционером, Олег жевал колбасу, задумчиво глядя куда-то в пространство. Казалось, вся эта сумасшедшая история мало его интересовала.

— Ничего странного, — пожав плечами, отозвался капитан, подливая себе и Олегу водочки. — Как правило, каждая женщина моет новую посуду перед употреблением.

— Как... — начала я, но сбилась, поскольку капитанская мысль до меня наконец дошла. — Что вы хотите этим...

— Люба! — встрял вдруг Олег голосом смертельно уставшего человека. — Тебе еще не надоело? Что за глупость ты выдумала? Наверняка не одна, а с этой дурой Вельниченко... Будем! — Тут они с Климиным чокнулись и дружно выпили. — Она с самой школьной скамьи пыльным мешком трехнутая! Чего ты добиваешься?

Пока я, открыв рот, ошарашенно моргала на супруга, он выловил из банки истекающую маслом рыбку и забросил ее в рот, словно мяч в баскетбольную корзину. Гость проделал то же самое с куском колбасы. И теперь, активно двигая челюстями, они оба смотрели на меня с веселым недоумением: что, мол, голубушка, не прошла твоя очередная женская глупость?

Я молча кусала губы, переводя взгляд с одного на другого, ясно чувствуя, что горькие слезы обиды на вселенскую несправедливость уже совсем близко.

«Что тогда сказала Лидка? «Интересно, чего он добивается: развода или психушки?» Действительно, интересно... Не постеснявшись выглядеть дураком в глазах посторонних, обращается к знакомому милиционеру... — Я мысленно хмыкнула, позабыв, что собиралась плакать. — Если, конечно, этот знакомый не помогал Олегу расставлять те проклятые тарелки на нашем столе... А что? Мало разве продажных милиционеров? Милиция... Стоп! — вдруг вспомнила я. — Ведь что говорил псих? Что-то типа: «Беги от милиции, как черт от ладана»? Или вроде того... Зачем он это сказал? Может быть, он и имел в виду что-либо... подобное?»

— Я буду в гостиной, — тихо сказала я, поднимаясь.

И ушла в комнату. Минут через двадцать появился

Климин.

— Спасибо за ужин! — Если бы не серьезный тон, я бы обязательно решила, что он издевается. — Любовь Петровна, я вам, как и обещал, определитель установил. Никаких премудростей тут нет, главное, дождаться, чтобы номер телефона на панели появился. Вы его запишите, и мне перезвоните. Мы вашего хулигана вмиг достанем!

. Я глядела на капитана, прикидывая, что же наговорил ему про меня муж, Климин говорил со мной внятно и ласково, словно с умалишенной.

— Да, — кивнула я. — Большое спасибо... Я все поняла...

Климин обрадовался моей понятливости, попрощался и ушел. Я задумалась. Поэтому не заметила, когда в комнату вошел Олег.

— Ну, что? — Услышав его насмешливый голос, я вздрогнула. Он сидел в кресле возле двери. — Спектакль окончен?

Мне снова захотелось плакать. Жизнь показалась полной бессмыслицей. И главное, никому не нужной. Но я хорошо знала, что слезы Олега лишь рассмешат.

— Олег, — с трудом подбирая слова, я отчаянно пыталась сохранять спокойствие,—что-то у нас не так...

— Да ну? — хрюкнул муж.

— Перестань! Нам надо поговорить... Я больше так не могу. Правда, не могу! Иногда мне кажется, что я начинаю сходить с ума! И не могу понять, чего ты от меня ждешь. Но... если ты все еще хочешь... — судорожно сглатывая, я стискивала замерзшие пальцы, — ...если хочешь... Я согласна на развод...

Однако потолок не рухнул, пол не разверзся. И сердце мое продолжало стучать. Может, немного сильнее, но в пределах допустимого. Муж тоже не рухнул замертво, зато вполне банально усмехнулся:

— Вот как ты заговорила!

— Ты просто не хочешь понять...

— Куда уж мне!

— Пожалуйста, давай поговорим серьезно! Я люблю тебя. Но так жить нельзя.

— Конечно, — снова усмехнулся он, и в его голосе появилось раздражение — Я ведь не могу делать таких царских подарков! – Извини! Ради любопытства поинтересовался, сколько стоит такой фарфор. Знаешь, я тебя поздравляю: он стоит целую кучу денег!

— Что ты имеешь в виду? — ахнула я. — Ты сошел с ума!

— Слава богу! — зло рассмеялся Олег. — Теперь-то мы знаем, кто здесь сумасшедший! — Он вскочил на ноги и, шагнув к двери, оглянулся: