UR.ANUS
Темный круг
вернуться

Чернов Филарет Иванович
Шрифт:

«Окна в сумраке синем давно…»

Окна в сумраке синем давно. Мы затеплить свечу не спешим: Нам в душе — хорошо и полно, — Мы одни. Хорошо нам одним! Пусть веселая жизнь прожита, — Сумрак дни нашей жизни покрыл, Но и в сумраке есть красота — Нежный трепет невидимых крыл… В наших взорах усталых печаль, — Тихой грустью сомкнуты уста… Но и в этой печали немой — Красота!.. «Нива». 1913, № 34.

«Трепета света вечернего…»

Трепета света вечернего — Чувства мои. Отблески дня уходящего — Думы мои. Светлого облачка таянье — Грезы мои. Рос благовонных мерцание — Слезы мои. Ежемесячные литературные и популярно-научные приложения к журналу «Нива» на 1913 г., № 3.

«Я всё вечернее люблю, как смутный сон…»

Я всё вечернее люблю, как смутный сон, Как нежно-смутный сон, что в детстве мне приснился: Он жил в моей душе, мечтой заворожен, И в тихий вечер он чудесно воплотился. Когда дрожит звезда, не смея заблистать В вечерней бледности небесных вод безбрежных, Как я люблю ее, как ей хочу послать — И слез моей любви и песен моих нежных!.. Когда в ночную мглу уйдет, померкнув, даль, Как детских снов моих сиянье зоревое, — Я шлю ей взгляд любви, я шлю мою печаль И тихо ухожу в безмолвие ночное… Ежемесячные литературные и популярно-научные приложения к журналу «Нива» на 1913 г., № 5.

«Вершинами ветер идет…»

Вершинами ветер идет; В зыбких вершинах смятенье… Здесь же — у мощных корней — Сладостно-светлый покой. В недрах глубоких души Черпай святое смиренье: Лишь на поверхности душ Злоба с враждою глухой. Ежемесячные литературные и популярно-научные приложения к журналу «Нива» на 1913 г., № 12.

«Года ушли. Туманами повита…»

Года ушли. Туманами повита, Уж жизнь моя свой завершает круг… Живу один, отшельником, забыто И чувствую: никто душе не друг. Уж ничему не стало сердце верить, Пред чем, молясь, склонялся я челом; Привыкло сердце радость скорбью мерить, Добро оно привыкло мерить злом. Как жизнь меня лукаво обольщала, Змеиный яд под лестию тая, Так сам теперь оттачиваю жало На эту жизнь, на эту гидру я… Но этот яд, что сердце накопило, Не жизнь, а я до капли выпью сам, И горько мне, что все простит могила, Смерть все простит земле и небесам. Ежемесячные литературные и популярно-научные приложения к журналу «Нива» на 1914 г.

«Оттого любовь моя таинственней…»

Оттого любовь моя таинственней, Что ушла ты в дали от меня: Образ твой, прекрасный и единственный, Звездным светом смотрит на меня… И чем мрак души моей сгущеннее, Чем тревожней будней суета — Тем светлей, полней и потаеннее О тебе горит моя мечта… Ты не знаешь, сколько наслаждения В нераздельной горечи любви: — Слаще ласк безумных все мучения, Все волненья, трепеты мои… Ежемесячные литературные и популярно-научные приложения к журналу «Нива» на 1914 г., № 2.

Перед созданием человека (Монолог)

Теперь, когда творящим словом Я из хаоса вызвал свет, И мир явил в величье новом, В движенье огненных планет; — Теперь, когда леса, долины Небесной влагой окропил, И глубь морей, и гор вершины Живою тварью населил; — Я сотворю Венец созданий — Себе подобье… Без конца Пусть ищет он во тьме исканий Неуловимый лик Творца… Ему — и солнце огневое, — Живой поток его лучей, И дня сиянье золотое, И голубая мгла ночей. Ему бессмертное мерцанье Текущих в вечности планет. Ему — и месяца блистанье, Ему — и дня, и ночи свет. Ему тепло и яркость света, Ему и радуга цветов, Но — «где Творец?» — не дам ответа, — Развею вихрем дерзкий зов. Я красоту вещей открою, — Их назначенье, ценность, вес. Но сущность их навек сокрою И Сам оденусь в тьму чудес. В необъяснимости великой, На недоступных высотах, Я буду — Образ многоликий, Я буду — Тень в земных мечтах.

Перед лицом Вечности

С земли — из тьмы великой ночи: — К сиянью неба поднял я Свои пылающие очи Тоской о тайне бытия: — Непроницаемостью синей Взглянула Вечность на меня, Великой звездною пустыней И блеском вечного огня. И проникал мне в сердце трепет, И думал я, объят тоской, Что значит мой наивный лепет Пред этой Вечностью немой? Закон свершая непреложный, Объемля бездной шар земной, Что ей червяк земли, ничтожный, С его любовью и тоской?!