— Ладно, постараюсь вести себя помягче, — пообещал я. — Только не сейчас.

— Отлично.

— Есть что-нибудь еще?

— Думаю, что… нет. Про Рен я тебе уже сказала, значит — все. Ты позвонишь обвинителю по делу Патрика?

— Да.

Я взглянул через плечо Лорны на Циско, который все еще ходил по комнате.

— Циско, твоя очередь. Что ты раскопал?

— Продолжаю работать над Эллиотом. Главным образом в плане Рилца и поиска свидетелей.

— Кстати, у меня вопрос насчет свидетелей, — произнесла Лорна. — Где вы хотите поселить доктора Арсланьян?

Шамирам Арсланьян была специалистом по пороховым частицам, Винсент выписал ее из Нью-Йорка, чтобы побить эксперта из прокуратуры. Она считалась лучшей в своем деле, а при финансовых ресурсах Эллиота Джерри мог позволить себе самое лучшее. Я собирался разместить ее поближе к зданию суда, но в центре могли возникнуть проблемы с номерами в отеле.

— Попробуй «Чекерс», — предложил я. — Только закажи большой номер. Если там нет, посмотри в «Стандарте» или «Киото Гранд отеле». Но обязательно возьми номер с несколькими комнатами, чтобы у нас было место для работы.

— Ясно. Как насчет Мьюница? Его тоже разместить поближе к центру?

Хулио Мьюниц был внештатным видеооператором из Топанга-каньон. Он жил недалеко от Малибу и оказался первым прибывшим на место преступления после полицейских. Мьюниц снял на камеру Уолтера Эллиота и помощника шерифа перед пляжным домиком. Благодаря этой съемке и собственным наблюдениям Мьюниц считался важным свидетелем, способным подтвердить или опровергнуть показания полиции.

— Не знаю, — ответил я. — От Топанга-каньон до центра от одного до трех часов пути. Не надо рисковать. Циско, он согласен поселиться в отеле?

— Да, если мы заплатим за номер и обслугу.

— Хорошо, тогда привези его в город. Кстати, где пленка? В деле ее нет. Будет глупо, если я увижу запись только на суде.

Циско удивленно поднял брови.

— Неизвестно. Но если ее нет в офисе, я попрошу Мьюница сделать копию.

— Я ее не видел. Достань мне копию. Что еще?

— Есть пара вопросов. Я поговорил со своим источником насчет Винсента, и он ничего не слышал ни о подозреваемом, ни о фото, которое показал тебе Босх.

— Ничего?

— Абсолютно.

— Босх знает про «утечку» и молчит?

— Понятия не имею. Но для моего парня фото явилось полной неожиданностью.

Я размышлял над тем, что это значит.

— Босх не приходил, чтобы показать снимок Рен?

— Нет, — ответила Лорна. — Я все утро находилась с ней. Босх не появлялся ни утром, ни после обеда.

Картина получалась довольно странная, но у меня не было времени об этом думать. Меня ждали папки с документами.

— А второй вопрос?

— Я звонил ликвидатору Винсента. Ты оказался прав. Одна из длинных досок Патрика у него.

— Сколько он за нее хочет?

— Нисколько.

Я вопросительно взглянул на Циско.

— Скажем так — он хочет оказать тебе услугу. Винсент был хорошим клиентом. Видимо, он надеется, что теперь ты станешь использовать его для ликвидаций. Я решил не разубеждать его и объяснять, что ты не любишь бартер с клиентами.

Я понял, что он имеет в виду. Ликвидатор не стал бы отдавать доску без надежды на будущие прибыли.

— Спасибо, Циско. Ты ее привез?

— Нет, он не держит ее в офисе. Но парень кому-то позвонил, и завтра днем ее доставят. Я могу за ней съездить.

— Не надо, просто дай мне адрес. Я пошлю Патрика. Как насчет Брюса Карлина? Ты с ним сегодня говорил? Вероятно, пленка Мьюница у него.

Брюс Карлин интересовал меня по нескольким причинам. Больше всего мне хотелось знать, не работал ли он с Винсентом над делом Эли Уимса. Если так, Карлин мог вывести меня на «волшебную пулю».

Но Циско лишь переглянулся с Лорной, словно не решаясь сообщить плохую новость.

— В чем дело? — спросил я.

Лорна повернулась ко мне.

— Карлин парит нам мозги! — возмущенно воскликнула она.

Ее губы сердито сжались. Я знал, что подобный лексикон Лорна использует только в особых случаях.

— То есть?

— Он обещал прийти в два, но так и не появился. Позвонил после двух — после того как Рен объявила об уходе — и сообщил новые условия.