– Ты мне заплатишь восемьдесят процентов сверху, или я предоставлю очень убедительные доказательства несанкционированного убийства Деббенуза начальнику полицейского управления, – серьезно сказал Кетгут. – Понятия не имею, в каком месте зарвавшийся ящер перешел дорогу вашей конторе. И поверь, мне это – до лампочки. Но неустойки надо оплачивать. Я выполняю эксклюзивные заказы и привык получать за это соответствующие гонорары. Мне наплевать, кто будет возрожден, а кто навеки канет в глубинах колодца. Но если уж я кому-то устраиваю необратимую смерть, то стоит сие удовольствие для заказчика дорого. А в этот раз мне пришлось пожертвовать добротным оружием и засветиться перед прислугой из-за того, что ваши долбанные маги не смогли предоставить точного плана цитадели с обозначением всех ловушек! Плюс трое пожарников, случайно погибших при взрыве.

– Мы действительно не знали, что Деббенуз велел установить охранные сферы, – немного смягчаясь, развел руками Васмел. – Это заклинание, видимо, сотворил вольный сид, не подчиняющийся домам.

– Ваши проблемы, – пожал плечами Кетгут, в очередной раз выталкивая языком густые клубы дыма.

Васмел пристально посмотрел на визави.

– Деббенуз не должен возродиться, – едва слышно произнес он спустя минуту, извлекая из внутреннего кармана пиджака объемный мешочек с кристаллами и кладя его на стол. – Или ты хочешь получить гонорар бумажными деньгами?

Кетгут отрицательно покачал головой и взвесил вознаграждение на ладони. Убрал в сумку.

– Он не возродится.

– Мне не было приятно беседовать с тобой, мастер смерти Кетгут, – с присущей сидам прямотой промолвил Васмел, допив свое «Омскэ». – Но ты выполнил условия соглашения, и я от лица гильдии транспортников благодарю тебя.

– Ну-ну, не распинайся, – примирительно усмехнулся Кетгут. – Лучше в следующий раз, прежде чем резко врываться в кабинку, подумай, не разрушишь ли ты чей-нибудь мир.

– Я не понял тебя, – вставая, сказал сид. – Но это теперь не важно. Наше дело завершено.

Кетгут кивнул и выпустил изо рта дым, взгромоздившийся сизым облаком посреди кабинки.

Возле барной стойки трактира послышался шум и звон бьющейся посуды. Кто-то быстро и неразборчиво затараторил извинения.

Васмел насторожился. Он аккуратно приоткрыл одну из створок и выглянул наружу. Кетгут с изумлением заметил, как оливковая физиономия сида побледнела, а в глазах мелькнул неподдельный страх.

– Что произошло? – быстро спросил он, пододвигая сумку к себе.

Васмел обернулся и беззвучно пошевелил губами.

– Да что ты там узрел? – приподнимаясь, спросил Кетгут, чувствуя, как на него тоже накатывает волна необъяснимого беспокойства.

Через секунду в трактире словно бы сгустился воздух, и приторно запахло озоном.

Кетгут подхватил сумку и вскочил со своего места, отгоняя остатки опьянения.

Створки распахнулись.

Сильная рука играючи выставила Васмела вон, и в проходе показалась худощавая фигура существа, скрытая от посторонних глаз плащом с капюшоном.

– Сядь.

Кетгут плюхнулся задницей на скамью, невольно подчинившись властному тону.

Запах озона усилился и стал неприятен. Тот, кто остановился в полуметре от столика, явно обладал чудовищным магическим потенциалом, если сумел так напугать самого мастера ветра Васмела.

– Вы, наверно, кабинкой ошиблись, – выдавил Кетгут, чувствуя, как волосы на его макушке шевелятся. То ли от волнения, то ли от высокой энергии, наполнившей помещение.

– Я никогда не ошибаюсь, – негромко произнес вошедший.

Кетгут не решился оспаривать столь категорическое заявление.

И через миг понял, что поступил очень даже верно.

Незнакомец медленно повернул скрытую капюшоном голову в сторону кальяна, и тот беззвучно рассыпался. Превратился в невесомый прах, оседающий на полированную столешницу.

– Терпеть не могу курево, – снизошел до комментария гость и наконец скинул капюшон.

Арраун!

– Хиргец… – обронил Кетгут, округлив глаза.

Да не просто арраун, а легендарный глава древнейшего роя Атрей – Млечный Фирн! Один из самых могущественных магов Альянса Трех и «серый кардинал» всей южной части материка. Понятно теперь, отчего Васмел так струхнул.

Кетгут зачарованно смотрел, как Фирн подносит правой верхней рукой к белесым губам стакан с теплым соком и отхлебывает. В это время остальными тремя передними конечностями арраун неторопливо расстегивает прозрачные пуговицы на темном плаще, обнажая отлично развитые грудные мышцы молочно-бежевого цвета, покрытые защитными ороговевшими пластинами.

Вообще-то аррауны имели темно-лиловый, черный или на худой конец серый окрас, но изредка среди них попадались «альбиносы» с нарушенным содержанием пигмента. Млечный Фирн был одним из таких феноменов, за что и получил соответствующую лексическую прибавку к роевому имени.