Вокруг площади находится несколько ресторанов с террасами на крышах, откуда открывается вид на пёструю толпу внизу: Джемаа-эль-Фна кишит народом в любое время дня.

По утрам здесь занимают свои места мелкие ремесленники: парикмахеры, «холодные» сапожники и дантисты. В компании с ними оказываются чудо-целители, продавцы фруктов и свежеотжатого апельсинового сока, торговцы-разносчики. Под вечер ярмарочная толпа становится всё гуще и гуще. Вы погружаетесь в необозримое, непрерывно колышущееся людское море.

С наступлением темноты площадь окутывают ароматы восточных яств, проникающие из уличных ресторанов. Место фокусников и жонглёров занимают повара с целыми протвинями жареной рыбы и суповыми кастрюлями. Они расставляют столы с лавками и зазывают зевак на ужин.

Вся площадь производит впечатление многоцветного цирка под открытым небом, где сменяют друг друга красочные фигуры. Первый зрительский дирхам обычно достаётся фотогеничным разносчикам воды в красных рифских национальных костюмах с широкополыми соломенными шляпами – и чаще всего не за драгоценную влагу из козьих бурдюков, которыми они обвешаны, а за право их сфотографировать.

Другие столь же профессиональные «фотомодели» – это заклинатели змей, которые иногда пускают поползать по своим лбам и скорпионов. Стоит туристу вытащить камеру, как ему уж точно покажут готовую к нападению кобру, а если змея слишком пассивна, то хозяин наступает ей на хвост. Если и после этого зритель не раскошелится, тогда уже сам заклинатель змей вместе с самозваными «ассистентами» начинает угрожающе наступать – а в руках у него очень веский, угрожающе шипящий «аргумент»!

Жёсткий звук железных трещоток сопровождается глухим барабанным боем: это выступают гнауа, чёрные танцоры и музыканты. Темнокожие мужчины одеты в длинные белые гандуры (туники). Их головы украшают расшитые ракушками шапочки со свисающим длинным шнуром и кисточкой, прыгающей в ритме музыки взад-вперёд. Артисты стремительно движутся по кругу, держа в каждой руке по железной трещотке. Самый старший из них бьёт в барабан, а самый младший, карапуз с доверчивым взглядом, но уже цепкими пальчиками, собирает деньги. Гнауа принадлежат к таинственному братству, члены которого по ночам якобы заклинают духов.

Фотографирование змей бесплатным не бывает!

Но и это ещё далеко не всё, что происходит на площади. Одетые в красное акробаты строят живые пирамиды и крутят сумасшедшие сальто. Они относятся к братству Сиди-Ахмед-у-Муса, которое давно обосновалось возле города Тизнит. Этих талантливых артистов нередко можно встретить даже в цирках Европы.

Короткая лотерея обещает быстрый выигрыш: на картонке лежит шнур с двумя петлями. Победит тот, кто угадает, какая петля затянется. Поддавшись на уговоры, поначалу нерешительный зритель – как правило, европеец – с ходу выигрывает 100 дирхамов, но тут его сразу же подталкивают продолжить игру. Теперь на кону всего 50 дирхамов, и вот искатель счастья уже проигрывает 50 из своих 100. У мошенников, конечно же, нет разменных денег, поэтому ему приходится играть дальше, и снова он проигрывает. Очень скоро он вынужден лезть в собственный карман. Конечно, смекалистые игроки из потенциальных «терпил» мгновенно исчезают с первой выигранной сотней дирхамов. И тогда уж не помогают никакие проклятия, звучащие вслед: ну что ж, проколы бывают и у «лохотронщиков».

Сказочники – это сразу и актёры, и проповедники, и комики

Однако настоящие герои этой площади – сказочники. Они привлекают больше всего зрителей: они актёры, проповедники, мимы, комики и акробаты в одном лице. И у них в запасе есть чудесные истории. Например, сказка о пастухе, который однажды пропал в лесу, а по возвращении рассказывал много странного: как, отправившись на поиски своих потерявшихся коров, он повстречал на пути женщину с маленькими детьми. Когда он спросил её про коров, его тотчас же окружили призраки. Одна из этих женщин-призраков как раз кормила грудью ребёнка. Она дала пастуху другую грудь и сделала его своим приёмным сыном. Долгое время он оставался в лесу у этих призраков и у своей новой матери, ни в чём не испытывая нужды. Но его тоска по дому становилась всё сильнее. Он хотел назад к людям. И только когда он пообещал духам вернуться к ним позже, они его отпустили. Эти дженуны (джинны) заставили пастуха произнести волшебное заклинание, которое навсегда дало им власть над ним. За это он получил дар совершать благие дела. Вернувшись к людям, он, как и прежде, пас коров и жил у своей матери – но кое-что всё-таки изменилось: теперь благодаря своей бараке (благодатной силе) он мог помогать людям. Вскоре многие стали приходить к нему за советом, и он помогал им, записывая на листе бумаги их просьбы и заворачивая в него принесённые людьми монеты. Этот свёрток он закапывал под деревом, а когда приходил туда во второй раз, то денег там уже не было – но вместо этого на листке было написано решение проблемы. Однако когда его мать умерла, он утратил этот свой дар: может быть, духи захотели снова забрать его к себе?

К северу от площади находится квартал базаров, **суков, который можно подробно исследовать примерно за три часа пешей прогулки. Недалеко от мечети Уэссабин начинается улица Сук Смарин (Rue Souk Smarine), бывший ряд плетельщиков из камыша. Теперь здесь в основном торгуют одеждой и текстилем. Через 200 м вправо отходит короткая улочка, ведущая к живописной *площади Рагба Кедима (Place Ragba Kedima) (2), старому невольничьему рынку. Здесь продают пряности, ковры и берберскую косметику. В аптеках народной медицины вокруг площади есть такие экзотические лекарства, как сушёные ящерицы-шипохвосты или повышающая потенцию «шпанская мушка».

После развилки к площади Кедима улица Сук Смарин делится на две: налево *Сук Аттарин (Souk Attarine), а направо *Сук-эль-Кебир (Souk el Kebir). Если в начале смешанного базара Аттарин ещё раз повернуть налево, то можно попасть на Сук Тентюрье (Souk Teinturiers), бывшую улицу красильщиков. Кое-где над этой улицей ещё живописно развешаны разноцветные мотки шерсти. Дальше вдоль Аттарина следует рынок сапожников, шьющих бабуши, а затем медников и кузнецов.