Шрифт:
В памяти звучали слова из заключительной, итоговой речи:
«Ни на одну минуту не должны вы забывать, товарищи, что именно нам дано ответственное и почетное задание стать центром технического прогресса. Родина нам доверила...»
Родина доверила. Нам. И мне в частности... Простые, часто повторяемые слова «оправдать доверие» были полны для Немирова очень определенного, вещественного содержания. Что тут главное? Главное — новая турбина. С учеными усилить связь... График, ритмичность...
— Давай-ка скорей до дому, до хаты, Борис Иванович! Дела-то не ждут.
Саганский свернул к своей машине, широким жестом пригласил Немирова:
— Хочешь, поедем сейчас ко мне, Григорий Петрович? На месте весь график по твоим отливкам проверим. Я секретов не делаю.
— Да нет уж, Борис Иванович, ты сам... — начал Немиров и смолк на полуслове, увидав, что Саганский распахивает дверцу роскошного «зиса», совсем нового, покрытого черным, сверкающим лаком, в белых «гамашах».
— Ого! Это когда же ты успел разбогатеть?
— Премия-с, — громко сообщил Саганский, хвастливо оглядывая окружавших его директоров. — От министерства, Григорий Петрович. За хорошую работу. Вот так!..
И спросил ласковым тенорком:
— А у тебя не предвидится, Григорий Петрович? Машина недурная. Предложат — не скромничай, бери.
Директора смеялись:
— Что ему ваши отливочки, Григорий Петрович! Ему и так премии дают.
Немиров сумел отшутиться:
— Так это ж на моих обоймах заработано. Недаром он меня завалил ими на год вперед. Мне на номенклатуре отыгрываться труднее, а то я давно бы «зим» заработал.
Чтобы замять неприятный разговор, Саганский дружески осведомился:
— Супруга поправляется? Тяжело мне без нее, прямо как без рук.
— Что ж поделаешь, после такой болезни надо хорошенько отдохнуть, — как всегда сдержанно, сказал Немиров, но лицо его вдруг стало мягче, светлее и еще моложе. — А чувствует она себя совсем хорошо. И рентген последний хороший. Ты только не торопи ее, Борис Иванович.
— «Не торопи, не торопи»... — проворчал Саганский, забираясь в машину и тяжело дыша от усилий, каких это стоило ему. — Зачем же мне торопить ее? Мои работники будут гулять, работа будет стоять, а кое-кто будет нас критиковать...
Он улыбнулся невинной улыбочкой и крикнул на прощанье:
— Ладно, Григорий Петрович, цела будет твоя Клавдия Васильевна! Передавай привет ей!
Машина плавно тронулась и умчалась, взвихрив снежную пыль.
Григорий Петрович подошел к своей «победе», пошарил по карманам, вздохнул и сел рядом с шофером Костей. Костя понятливо усмехнулся: опять, значит, директор обещал жене не курить. Уж сколько раз бросает, а всегда кончается тем, что стреляет папиросы у всех окружающих, а потом, устыдившись, просит остановиться у ларька, сразу покупает несколько коробок «Казбека» и рассовывает их по карманам.
— Домой заедем? — подсказал Костя и скосил глаза на часы. Была половина второго, а в два у директора назначено заседание.
Григорий Петрович тоже скосил глаза на часы: очень хотелось завернуть домой, поглядеть, как там Клава. Утром, когда уезжал, она еще сладко спала.
— А ну-ка, с ветерком!
Он опустил стекло, подставляя лицо теплому и свежему ветру. Он представлял себе, как Клава распахнет дверь и воскликнет: «Вот молодец, что заехал!»
Открыла Елизавета Петровна, молча посторонилась, впуская зятя. По ее молчаливой сдержанности он сразу понял, что Елизавета Петровна чем-то недовольна: в таких случаях мать и дочь одинаково замыкались.
Немирову не всегда удавалось быстро разузнать причину, но ему все же нравилось, что они так похожи, — это помогало ему ладить с тещей.
— Клава лежит?
— Клавы нет дома,— раздраженно ответила Елизавета Петровна, взглянула на растерянное лицо Немирова, и, подобрев к нему, но еще больше сердясь, объяснила: — Вытребовал ее Саганский! Прямо из Смольного позвонил — чтоб немедленно на завод!
Немиров заглянул в комнату Клавы. На диванчике, где она обычно отдыхала, поджав ноги и пристроив книгу на подушке, валялся брошенный второпях халатик — длинный, отороченный пушистым мехом халатик, который так шел ей, придавая ей непривычно домашний, уютный вид. На ковре чинно стояли рядком ее комнатные туфли с таким же мехом — маленькие, с немного сбитыми каблучками.
— Какая температура была утром? — спросил Немиров. Не оборачиваясь, он чувствовал, что Елизавета Петровна где-то тут же, за спиной.
— Нормальная, — так же раздраженно ответила от двери Елизавета Петровна. — Но разве дело в температуре? Вот увидите, она даже не подумает идти на комиссию, даже бюллетень не докончит... Раз уж попадет на завод — пиши пропало!
Чертыхнувшись про себя, Григорий Петрович бросился к телефону. Секретарша Саганского равнодушно ответила — нет еще, не приехал.