Шрифт:
Хамсин никогда не забывал этот совет. И много раз убеждался, насколько верны были слова старого мэтра.
Так и сейчас — он сразу выделил в ряду стоящих вдоль тротуара машин одну, на вид самую неприметную. В ней единственной сидели двое мужчин: все остальные были пусты либо заняты целующимися парочками.
Он был уверен, что, стоит ему тронуться с места, как серенький «фиат» последует за ним. Хамсин взглянул мимоходом на отражение в витрине. Он не ошибся. Сзади, на почтительном расстоянии от него, медленно плыли огни.
Это не Интерпол, успокоил себя Хамсин. Его прикрывают ребята из «Центр-Альфа». О’Коннор держит свое слово.
Хамсин поднялся в номер. Скинул пиджак и, не зажигая света, улегся на диван. По потолку сновали блики — окна номера выходили на улицу. Хамсин лежал и курил, силясь подавить все нарастающее чувство тревоги.
Но не удавалось. И он решил прибегнуть к испытанному средству. Потянувшись к тумбочке, снял телефонную трубку и, услышав голос портье, сказал:
— Пришлите в тридцать пятый виски. И вечерние газеты. Прямо сейчас.
— Какие газеты, мистер Маккол?
— Любые, лишь бы на английском языке! — Он бросил трубку.
Почему так тревожно было на душе, Хамсин понять не мог. Вероятно, успокоительные речи О’Коннора мало подействовали. И он чуял опасность, как чует ее одинокий волк.
Выбора, впрочем, не было. Он сказал себе, что надо ждать утра.
Стук в дверь заставил его вздрогнуть.
Хамсин встал, зажег свет и повернул ручку замка. Он не впустил портье в номер — сам взял с подноса бутылку «Катти Сарк», ведерко со льдом и пухлую пачку газет.
Вернувшись на диван, он налил себе виски, вытащил наугад из пачки газету и развернул ее.
На первой полосе он увидел фотографию Абдель Карима.
«…Представьте себе скромного полицейского чиновника в арабской стране, со всеми условностями и ограничениями, которые налагает на него окружение. И вам сразу станет понятно, почему мы так восхищаемся филигранной работой инспектора Салима ан-Нумана, раскрывшего на днях чрезвычайно запутанное дело.
Итак, инспектор берется за работу, когда обнаружены два трупа и уже арестован подозреваемый в убийстве. Все факты подтверждают вину арестованного. Но инспектор отказывается верить фактам, а верит лишь своей интуиции. Очень скоро все убеждаются в его правоте. Он доказывает наличие заговора, цель которого — послать на эшафот невиновного и тем самым скрыть подлинные мотивы преступления…»
Хамсин читал и думал: сенсация. Скандальное дело. Может дать сто очков форы любой выдуманной детективной истории. В другое время и при других обстоятельствах — если бы речь шла о событиях, не касающихся его самого, — Хамсин с удовольствием бы прочел эту занятную заметку от начала до конца. Сейчас же взгляд его прыгал через строчки, выискивая самое важное, самое существенное.
«…Обратил внимание на идентичность пулевых ранений — и у мужчины, и у женщины были поражены сердце и мозг. Инспектор убежден, что так мог стрелять только профессионал, и предложил проверить…»
К черту!
Хамсин отшвырнул газету, откинулся на спинку дивана. Значит, его подвел автоматизм, отработанная годами привычка стрелять только в цель и действовать только наверняка. Вот где психологический просчет, о котором говорил О’Коннор. Хамсин знал, что в подкинутом им пистолете обойма пуста и, следовательно, не важно, сколько он сделает выстрелов. В инструкции это не оговорили. А так как он всегда убивал двумя выстрелами, он сделал то же самое и на этот раз.
Будь он менее метким стрелком, пали беспорядочно и много, забрызгай кровью весь аз-Загазик, никому не пришло бы в голову, что убивал не Абдель Карим.
«…Египетский Пинкертон делает удачный ход: объезжает все большие каирские отели и всюду показывает фотографию подозреваемого в убийстве человека. И находит следы его двойника — настоящего преступника!
Полиция начинает охоту, но убийца уже успел покинуть Египет. Следы его теряются в Риме. К делу подключен Интерпол. Энергичные розыски…»
— Бумеранг, — вслух сказал Хамсин. Игра с двойником обернулась против Компании.
Он еще больше встревожился, когда вычитал в лондонской «Ивнинг ревью», что почти одновременно с преступлением в аз-Загазике произошли налеты на квартиры друзей Надии ас-Сафир в Касабланке и Женеве. Похищены документы, переданные Надией им на хранение и предназначенные для публикации в случае ее насильственной смерти.
Все говорило о том, что убийство было лишь частью операции довольно крупного масштаба. И, наверное, неудачной. Он сделал такой вывод, потому что в трех-четырех газетах была одна и та же лаконичная корреспонденция:
«В Брюсселе состоялась пресс-конференция представителей банка «Комисьон Этранжер Бельжик», в ходе которой журналистам огласили завещание убитого в аз-Загазике Халеда Мурси. Как следует из завещания, Халед Мурси был опальным агентом ЦРУ в Ливане, за которым, по его словам, шла настоящая охота. Таким образом, становится ясно, что убийство в аз-Загазике — дело рук американской разведки, а непосредственный исполнитель акции — загадочный мистер Одду, ныне скрывающийся в Риме».