Шрифт:
– А?..
– Да-да, та самая Софья Михайловна.
– Да нет, командир, я не об этом. Зачем мне имение покупать?
– А, вот ты о чем? Затем, что ты хочешь стать потомственным дворянином. И к этому званию ведет много путей, по которым можно идти одновременно. Купить имение в Польше, стать почетным гражданином, потом благотворительностью выслужить один за другим пять орденов – это один путь. Другой – построить за свой счет что-то нужное для власти: например, несколько больниц, причем там, где тебе укажут. Хотя пару орденов при этом все одно желательно иметь. Третий состоит в том, что ты можешь поступить в одно из военных училищ империи. Два года вольноопределяющимся – и у тебя первое офицерское звание. А там по случаю совершишь подвиг – Георгия [15] на грудь да дворянскую грамоту в карман.
15
Для получения звания потомственного дворянина в Российской империи надо было заслужить следующие награды, в порядке очередности получения: ордена Станислава Святого и Анны третьей степени, затем – то же самое второй степени и Владимира четвертой степени. Или получить орден Святого Георгия, будучи офицером, – этот орден давали исключительно за военные подвиги, например за захват неприятельского знамени. Или орудий. Вражеский генерал тоже годился…
Долгин позволил себе проявить скептицизм, хотя с общим направлением был вполне согласен:
– Такую награду так просто не дают, да и на действительной военной службе надо состоять. Но даже если и так – где это я в мирное время найду батарею орудий, которую надо захватить, или вражеского генерала?
– Сейчас – нигде. А вот лет через восемь, в году этак тысяча девятисотом, я тебе и батарею найду, и генерала организую: причем очень даже легко. И без всякой военной службы.
Гриша напрягся:
– Война? С кем?
– Да ни с кем. Просто большая заварушка в Китае, с небольшим нашим участием. Я разве не упоминал про нее? Не важно. Так что, пойдешь вольнослушателем?
Бывший унтер задумался. Причем очень даже глубоко: хотя теперь он богат и вполне образован, для многих и многих он остался на уровне отставного унтера пограничной стражи. Не сказать, чтобы этого было так уж мало… Но для разговора на равных с этими самыми многими и уж тем более для выгодного во всех смыслах брака все же явно недостаточно.
– Не тороплю. Вопросы по поездке?
– Управляющий. Как далеко можно зайти?
Александр помолчал, обдумывая пределы своей откровенности. Затем поднял на собеседника взгляд, в котором на неуловимое мгновение плеснула нешуточная злоба, и медленно, с расстановкой произнес:
– Он стоит между мной и моим ребенком. Порежь его на лоскуты, если понадобится, но я должен знать. Где и как живет баронесса! – И уже обычным голосом, на глазах успокаиваясь, добавил: – Мне нужен положительный результат, а детали – на твое усмотрение.
Григорий с большим трудом подавил желание подскочить и вытянуться по стойке смирно. И совсем не смог сдержать удивление на лице. У командира есть наследник?! Да и перепады настроения стали какие-то слишком странные и резкие – уж не случилось ли чего? К его сожалению, дальнейшему разговору грубо помешали негромким стуком в дверь.
– Ну?!
Начальник охранной смены от сдвоенного недовольного рыка своего начальства (и непосредственного, и самого главного) как-то даже сгорбился, страстно желая всего наихудшего. Не отцам-командирам, нет! Этим сволочным посетителям, из-за которых «прилетело» почему-то именно ему.
– Александр Яковлевич, там к вам господин Пильчиков. Говорит, что ему назначено, но визитки вашей у него нету. Письмо какое-то передал, сказал – его рекомендации. И опять эти пришли, за пожертвованиями. Гнать?
Князь при известиях об «этих» непроизвольно поморщился. Что-то в последнее время к нему зачастили всякие собиратели благотворительных пожертвований: на новую церковь, на приют для бездомных, в помощь голодающим, на музей изящных искусств и тому подобные неотложнейшие нужды. Кстати, в случае с голодающими обычно добавляли – Тамбова или Рязани. В других местах, по всей видимости, дела обстояли получше. И с приютами, и с музеями, и с голодом. Ну, или как вариант – просто из других мест до Сестрорецка еще никто не добрался.
«Не припомню, чтобы тетушка упоминала про какой-то особый голод в Рязани. Или упоминала, но я прослушал? Так-с, полюбопытствуем, что это за господинчик ко мне пожаловал и кто его рекомендует. Ага, мировое светило химической науки, Димитрий Ваныч Менделеев, опять направил ко мне очередного претендента на грант. Хм, профессор физики. Любопытно!»
– Давай вначале «этих», потом господина Пильчикова.
– Слушаюсь!
«Ну вот, прямо родным повеяло».
Просители у фабриканта надолго не задержались: предъявили отзывы о своей деятельности (в том числе обязательный от министерства внутренних дел), уточнили, что на общественных началах радеют о благополучии аграриев Воронежской губернии, и зачитали кратенькую речь о бедственном положении последних.
«Накаркал. Уже и из Воронежа добрались!»
Минус четверть часа и пять тысяч рублей – примерно так можно было выразить результат этой встречи. А еще немножко давила жаба. Так, едва заметно наступала своей лапкой на горло, исключительно ради напоминания о себе.
«И не дать нельзя – заклюют как скупердяя, начнут трепать имя в обществе. Обзовут торговцем смертью или еще кем похуже. И давать постоянно тоже нельзя: карман – он ведь не резиновый, да и ассигнации я пока не печатаю. Сбежать, что ли, на месяцок, в ближнее забугорье? Отдохнуть, развеяться, а то уже и забыл, когда в последний раз делал что-то в свое удовольствие, а не в чужое. Например, можно съездить в Ковров. Давно ведь хотел? Или Кыштым? Нет, не вариант. Из-за весенней распутицы это будет не поездка, а заплыв. Эх, куда б мне, бедному, податься… Чтобы не стать еще беднее!»