Шрифт:
Вот снова стало светлее. Казалось, опасность миновала. Им оставалось лишь несколько десятков шагов до выхода, как вдруг в большой пещере блеснули чьи-то страшные глаза… Показались длинные щупальца… и медленно, беззвучно из пещеры выплыла Госпожа К.
— Роза, спасайся! — отчаянно крикнул Отшельник.
В ужасе он даже забыл, что Роза не умеет ходить, и, видимо, забыл, что сам он ходить умеет: он застыл на месте. И только угрожающе поднял клешни, чтобы прикрыть Розу…
А Каракатица (так по-настоящему называют Госпожу К.) не спеша — ведь она была уверена, что добыча от неё не уйдёт! — подплывала всё ближе.
Вот Отшельник уже мог разглядеть страшные присоски на концах её щупалец… Извиваясь, как змеи, щупальца всё приближались и наконец схватили бедного маленького Отшельника и неумолимо повлекли его туда, где мерцали огромные немигающие глаза. Щёлкнул страшный клюв…
Отшельник отчаянно боролся, но щупальца были крепкие, как железо… Клешни его бессильно опустились…
«Всё кончено, — мелькнуло в голове Отшельника. — Прощай, Роза!»
И тут сноп сверкающих молний ударил в толстое тело Каракатицы у самого основания её щупалец. Это Морская Роза пустила в ход своё грозное оружие жгучие стрелы, спрятанные в её прелестных лепестках. Да, недаром она говорила, что к ней никто не смеет прикоснуться!
Удар — и подёрнулись плёнкой немигающие глаза; удар — и щупальца бессильно повисли, выпустив свою жертву; ещё удар — и Каракатица как ошпаренная (в сущности, так и было!) отлетела в сторону, выпустив напоследок «чернильную бомбу» — облако тёмной, как чернила, краски… Всё заволокло чернильно-чёрной мглой…
А когда тьма рассеялась, Каракатицы нигде не было. Путь из ущелья был свободен.
— Ну что, кто кому показал, где раки зимуют? — спросила Роза.
Путь был свободен, и когда путешественники вышли на отмель, в ослепительном сиянии солнца им открылся город! Причудливы были очертания его стен, уступами поднимавшихся всё выше и выше и утопавших где-то наверху, там, где кончается море и начинается небо. И далеко-далеко разносились кругом весёлые звуки песен и неумолчная трескотня рыб (ты не забыл, что рыбы большие любители поболтать?).
«Ах, как, должно быть, весело тут живётся!» — подумали одновременно Отшельник и Роза.
И хотя они никогда не видали Алого города, они сразу догадались, что это он. Ведь стены у него были такого чудесного цвета — красные, и розовые, и пунцовые, и ярко-ярко-алые!
— Это ведь Алый город? — спросили путешественники у первого встречного.
Это оказалась Рыба-Доктор, которая как раз лечила больного Тунца от морской болезни. Доктор оторвался от своего дела и серьёзно сказал:
— Гм-гм! Алый город? Гм-гм! Это нельзя считать научным названием. Можете называть его Алым городом, если хотите, но на самом деле это Коралловый риф! Ведь его построили кораллы, и с научной точки зрения правильней называть это сооружение Коралловым рифом.
— Вспомнила! — неожиданно сказала Роза. — Так и зовут этих друзей… или родственников… Кораллы! Да, да, это они. Идём скорей.
Но когда Отшельник и Роза подошли к городу (или рифу) так близко, что им стали видны миллионы прозрачных венчиков, очень похожих на венец лепестков Розы (а именно так выглядят кораллы), Отшельник остановился и заговорил, и в ту же секунду заговорила Роза, так что они сказали хором:
— Я НЕ ХОЧУ ИСКАТЬ НИКАКИХ ДРУЗЕЙ, КРОМЕ ТЕБЯ!
— Давно бы так! — прозвучал удивительно знакомый голос. — Искать то, что давно нашёл, — это попусту тратить время!
То был, конечно, Дельфин, морской волшебник.
Видя, что ни Отшельник, ни Роза его не поняли, он прибавил:
— Чудаки! Да неужели вы до сих пор не догадались, что вы и есть самые настоящие друзья? Про настоящих друзей говорят: их водой не разольёшь! А ведь для вас не хватило целых семи морей!
— Иги-ги-ги! — тоненько заржал кто-то рядом.
Это был Морской Конёк, как всегда вертевшийся поблизости. Должно быть, впервые в жизни он засмеялся чужой, а не своей шутке:
— Иги-ги-ги-ги!
Но, конечно, ни Отшельник, ни Роза не обиделись. Ведь море было синее-синее — самое синее на свете! Жить было так весело, так интересно!
И они подхватили весёлую песенку, звучавшую со всех сторон.
Никто и нигде, Никто и нигде Не жил веселое, Чем рыбы в воде! пели рыбки. Но ведь мы — ты и я, Мы — такие друзья, Что нам бы могли бы Позавидовать даже и рыбы!пели Отшельник и Роза.
И, по-моему, они совершенно правы! Ведь если ты нашёл друга и поёшь с ним весёлую песню, значит, у тебя есть всё, что нужно для полного счастья!
Жил-был Фип
Жил-был Фип.
Правду сказать, жил он ещё так недолго, что даже сам и не знал, кем он был.
А был он инкубаторным цыплёнком трёх дней от роду — маленьким, жёлтым, пушистым комочком на тоненьких ножках и с тоненьким голоском: «Фип! Фип!»
Вместе с тысячами — если тебя интересуют цифры, могу сказать точно: вместе с 39312 (знаешь, как это произносится? С тридцатью девятью тысячами тремястами двенадцатью) — братьями и сестрами он появился на свет в огромном здании, на котором красовалась вывеска: «Птицефабрика № 2».