Вздох облегчения прокатился в толпе: «Ну, на этот раз повезло, значит, не так уж много зла в душе правителя». Обряд продолжался до первого луча восходящего Солнца.

Восемьдесят шестой раз в этой жизни Асмерогос встречал «Разделяющую Луну». Он был полон сил, несмотря на искалеченную ногу. Люди этого времени приобретали немощь только где-то к сто девятой луне, если доживали. Это была очень красивая, но малочисленная и вымирающая раса. Все попытки возродить ее были безрезультатны. Ничего не поделаешь, судьба народа так же неумолима, как и судьба отдельного человека.

Это были гибкие люди с длинными руками и ногами, незлобивым нравом и открытым сердцем. С глазами, яркими, как самоцветы, зеленоватыми, очень редко синими, это сказывалась кровь чужого народа с гор.

Только у жрецов глаза были цвета луны и такие же круглые: ночные люди. Они сильно отличались и телом, и душой. Да и люди ли? Сухие, молчаливые, как тени, скользили, никем не замечаемые. Никто о них не имел достоверных сведений, даже домыслов никаких. Эта тема вслух никем не обсуждалась. Бесшумные, призрачные, они несли свою службу, правитель этого государства — свою, и всех устраивало такое положение вещей.

Правитель медленно спускается по ступенькам. Через каждые четыре ступеньки расположена большая площадка, на которой он останавливается и садится на «туган». Белое одеяние его — как крылья ночной бабочки. Черные сандалии, красные украшения на ногах в виде бус.

— Так скучно наблюдать за ним, а тут разболелась рука, хотя ее и нет. Но болит.

Асмерагос глазами поискал лекаря.

— Нет его нигде. Церемония. Обязанность. Титул... Устал. Но нет наследника, которому передал бы сан. Теперь до самого последнего дня. обязан служить.

Асмерагос закрыл глаза и стал думать о том, что приятно его сердцу. Захотелось развеять тоску от обязательных для присутствия и порядком надоевших церемоний. Мысли незаметно потекли во вчерашний день. Выплыл образ смешного котенка с толстыми лапами, которого он оставил себе. Охотникам отдал за него фамильное украшение с пояса, все равно некому его передавать по наследству. А этот маленький звереныш что-то уж сильно пришелся к душе. В народе Зверя этого ценили. Вырастая, они любили хозяина и подчинялись ему, но только хозяину, очень правильно определяя друзей и недругов. Верный страж и надежный друг. Страшный, хитрый, умный зверь. Желтые умные глаза, черная кроткая шерсть. Сильный и одинокий — как он сам.

— Вот и встретились снова, дикая черная кошка, — эта фраза независимо от воли архитектора прозвучала из его уст.

Ему смутно что-то припомнилось. Какой-то кошмарный сон: он стоял и смотрел на черную пантеру, бездыханную, лежащую у его ног. Сон был навязчивым и повторялся часто.

Гудящая стрела, выпущенная твердой рукой. Во сне он припоминал, что хотели убить его, но почему-то попали Зверю в висок.

— Конечно, Сушар не охотник, и не он поднял зверя и нашел логово с котенком. Приобрел у кого-то за бесценок, — продолжал размышлять Асмерагос, пытаясь отмахнуться от воспоминаний о навязчивом сне.

— Сушар как змея — нельзя ему доверять. Он и так чует и знает больше, чем ему положено знать. Желтоглазый Сушар, не лежит у меня к нему сердце, хотя плохого он мне ничего не принес, пока. А там — кто его знает.

Да, моему Высшему Я наплевать, как я себя чувствую тут, в теле. Есть ли пища, тепло, друзья и живу ли по-человечески.

Оно ведет свою Игру, которую отсюда нельзя просчитать, только по неуловимым признакам эта Игра вплывает в сознание, и только через несколько проигранных кругов ты начинаешь понимать, в чем заключалась суть того шага, который был произведен в самом начале пути. И все, что происходит и будет происходить, все это уже предусмотрено, и вероятность изменения чего-то, возможно, и имеется, но только в каком месте подойти к ней, этой вероятности? Чтобы понять сегодня свой следующий ход (назовем это целью), необходимо вспомнить предыдущий. Как понять свой смысл жизни, если ты, как слепой щенок, не знаешь, откуда ты и кто твоя стая. Не помнишь даже предыдущую свою жизнь.

И опять ступени, которые не первое тысячелетие кружатся передо мной, как желтые листья, отжившие свой срок, но ветер перемен поднимает их снова и снова, пытаясь реанимировать их былую насыщенность и красоту. Кружение быстрое и красивое, даже гармоничное, с первого взгляда, но оно ничто по сравнению с тем, что называется просыпанием. Когда листочки только разворачиваются и не совсем известно, что развернется, можно только догадываться о том, какая игра еще впереди.

А эти осенние листья, конечно, несказанно красивы, их многоцветие радует глаз, но Игра завершилась, роли известны и неминуемо разложение по составляющим. Тлен. Пепел. И тянет в сон, в тот, из которого уже не проснуться. Вы думаете, что это о смерти? Нет, она более честна, она Воин. Все знают, для чего она приходит.

А вот Сон... Кто же объяснит, что же это? Да, да, слышала — маленькая смерть. Так, да не так. Это надо вспомнить, прочувствовать. Умирание без смерти, что это?

Вы поднимаете голову и завороженно наблюдаете, как на фоне голубого неба срываются с веток листок за листком и каждый по своей траектории устремляется вниз, пусть дуновение ветерка даже подхватит его и поднимет вверх, но его Игра уже закончена и финал известен.

Вниз, а там много уже таких, вроде бы похожих, но по-своему неповторимых разноцветных листьев — Игр.