— …и Пантагрюэль», — подсказала Джульетта Ашотовна.

— Да, да. Я спрашиваю: про что там? А он ткнул пальцем, там… на каких-то дверях…

— На вратах Телемской обители, — опять с готовностью подсказала Джульетта Ашотовна.

— Да, да! Написано… — Она даже понизила голос. — «Делай всяк, что хочет»! Видите, что вычитал?!

— Вы знаете, он даже способный… — попыталась слабо защититься Джульетта Ашотовна, но Эльвира Павловна обожгла ее гневным, укоряющим взглядом, и она только вздохнула. — Он действительно вносит некоторый сумбур…

— А учится он как?

— С учебой его… Погодите, еще чем это кончится! — вздохнула Эльвира Павловна. — Он, поверите ли, стал отличником на пари. Я еще сказала: что за пари?! В какое время вы живете?!

В дверь постучали, и, не дожидаясь ответа, в кабинет ворвались два здоровенных старшеклассника с повязками дежурных. С ними был маленький мальчишка, вроде бы пятиклассник. Держался он как-то вызывающе-покорно. Его вихрастая голова, большие уши, живые хитрые глаза, зоркий взгляд делали его похожим на хищного птенца, готового вот-вот броситься на вас.

Реакция его была молниеносной: увидев Эльвиру Павловну, он тут же оценил обстановку, лицо его приняло шутовское выражение, и он с нарочитой кротостью спросил:

— Вызывали? Копейкин я.

Нет, Сергей Константинович не был готов к такому Копейкину.

И Копейкин, зорко следя за ним, увидел, как представитель гороно не на шутку растерялся, едва сдерживая улыбку.

Копейкин вдруг расхохотался.

Он смеялся отчаянно-заразительно, не зная удержу, смачно и долго, пока не стало понятно, что это уже слишком долго, что давно пора перестать.

Все поторопились покинуть класс, оставить их одних, а он все смеялся.

— Ну хватит, хватит. — Сергей Константинович нахмурился, поняв свою оплошность.

Мальчишка разом перестал смеяться.

— Садись.

Копейкин, но торопясь, присел на стул.

— Что, не таким представляли себе Копейкина? Думали: угрюмый громила такой! Ну не подфартило мне, не акселерат я! Скажите честно — думали?

— Думал. А еще думал: как же ты своим товарищам такое дело сорвал? Как это называется? Хулиганство?

Копейкин только усмехнулся:

— А это как называется, когда Ласточкин Сирано играет? Этот показушник и выскочка?

— А… ну… — Сергей Константинович понимающе кивнул. — Все ясно, Сирано, кстати, придумал бы что-нибудь поталантливее. У него фантазии хватило бы. И уж, во всяком случае, открыто, один на один. А не из-за угла. Так что это элементарное хулиганство. Что ж с тобой теперь делать-то? Ты сам что посоветуешь?

— Не знаю, — кротко ответил Копейкин, глядя прямо в глаза Сергею Константиновичу. — Из школы вы меня выгнать не можете, закон о всеобуче. В другую школу переведете? Кому я нужен? Где теперь нужна морока? Кто меня возьмет-то? Так что… Придется помучиться…

— Да ты еще к тому же и наглец! — рассмеялся Сергей Константинович.

— Какой есть, — охотно согласился Копейкин.

— Ты, говорят, стихи пишешь?

Копейкин отвел глаза:

— Пишу.

— Хорошие хоть?

— Хорошие! — Прежняя маска вернулась к нему, и он опять валял дурака. — А зачем плохие писать?

— Ну… Плохие поэты тоже считают, что они хорошие стихи пишут. Так что с тобой делать-то?

— Готов нести наказание! — послушно согласился мальчишка. — Но… за такое мелкое хулиганство и взрослых-то на три рубля штрафуют. А вы бы меня не оштрафовали.

— Это почему же?

— А у вас с чувством юмора все в порядке!

И Копейкин солнечно улыбнулся.

Был один из первых весенних дней, когда оживают дворы, наполняясь детворой, гомоном, смехом и писком, когда еще не распустились деревья, но уже пригревает солнышко, и глаз радуют весенние лужи.

Копейкин неторопливо шел по двору, и хотя он тащил тяжелую сумку, какие-то свертки, продукты, белье из прачечной — домой идти не хотелось. Он прошел мимо гаражей, где у отцовской машины возился Ласточкин. Они будто и не замечали друг друга, но каждый знал: тот, другой, зорко следит за «противником».

Возле сваленных в кучу ящиков уютно расположились два здоровых парня в рабочих халатах, они закусывали, запивая пивом.

Навстречу мчался пятилетний соседский мальчишка.

— Пе-еть!.. Она ушла! — таинственно заявил он.

— Кто?

— Горошкина!

Копейкин поспешил сменить тему.

— А чего это у тебя рука вся в крови, а, Филипп?

— Так везде же стекла битые! — спокойно пояснил мальчишка. — А я с забора прыгал. Тренировался.