Алекс отпрыгнул так, что чуть не упал. Подскочил к компьютеру, минимизировал фотографию и с недоумением уставился на байк, который всем своим видом утверждал, что он здесь совершенно ни при чем.

— Ну ладно, — прошептал Алекс. — Сейчас каждый второй — хакер, кто-то вполне мог захотеть эдак подурачиться, но кто мог сфотографировать ту самуюлестницу? Не байкер же? У него не было фотика… и головы… не было… разве можно фотографировать, если у тебя нет головы?

«А водить байк без головы можно?»

— Саша, ты что, опять уснул?

Алекс закрыл сайт с фотками байков и постарался выбросить все случившееся из головы.

— Ну как, выспался? — озабоченно спросила мама, когда он вошел на кухню и уселся за стол.

— Вроде бы, — ответил он.

— Может, нам к невропатологу сходить? Или к психологу? — продолжила мать, накладывая ему завтрак.

— Я не псих! — обиделся Алекс. — Подумаешь, кошмар приснился, так сразу псих?

— Я и не говорю, что ты псих. Просто может, какие-то укрепляющие попить нужно. Ты сейчас быстро растешь, вон тебе уже девочки нравиться начали. В прошлом году ты их совсем не замечал.

— Неправда. С Катькой мы и в прошлом году дружили и в позапрошлом.

— И ты к ней относился так же, как к Гошке. Забыл, какой фонарь под глазом ей поставил?

— А она мне нос расквасила.

— Вот-вот. Именно об этом я и говорю. Девушкой ты ее не считал, красивой она тебе не казалась. Между ней и Гошкой не было никакой разницы. Вам просто нравилось вместе играть, вот и все.

— Но я и сейчас отношусь к Катьке точно так же, как и раньше, — заметил Алекс.

— По привычке, — ответила мама. — В один прекрасный момент ты и ее увидишь по другому.

— И начну весь мир делить по половому признаку, — тоном древнего старца, разочаровавшегося в этой жизни, объявил Алекс. — Пойму, что дружить можно только с мальчиками, так как девочки предназначены для другого.

— А разве с Викой нельзя дружить? — лукаво улыбнулась мама.

— Один — ноль в твою пользу, — вынужденно признал Алекс.

— Не один — ноль, а полное поражение с твоей стороны. Ты разбит, смят, твои войска беспорядочно отступают, бросая оружие и моля о пощаде, а теперь жуй быстрей, а то опоздаешь.

Алекс проглотил последний пельмень и встал.

— Но эти… укрепляющие… все равно пить не буду, — пробурчал он. — Пока еще один такой сон не увижу — не буду.

— Ладно, там посмотрим, — кивнула мать.

— А вот — японские магические печати, — промолвила Вика, протягивая стопку круглых картонок. — Пока они не активированы заклятием, их можно брать совершенно безвредно.

Алекс отставил в сторону кружку с чаем и взял круглые картонки, расписанные причудливыми иероглифами. После школы они вчетвером зашли к Вике поболтать, она зажгла защитную свечу, приготовила чай, а заодно решила продемонстрировать свой магический инвентарь.

— Когда не активированы — брать можно, а когда активированы, тогда что? — спросил Гошка.

— Активируешь соответствующим заклятием и бросаешь, — ответила Вика, поправляя свечу.

— В противника? — уточнила Катька.

— Ну, не в себя же, — хихикнул Гошка. — Ты, Клео, даешь! Конечно, в противника!

— Совершенно не обязательно, — тотчас возразила ему Вика. — Если, допустим, написать укрепляющую печать, то можно ее и в друга бросить, чтобы придать ему сил. А можно — в стену, готовую рухнуть. Если у тебя хватит сил, стена устоит. Они ж не только против врагов сделаны. Вот в самого себя кидать и в самом деле бессмысленно. Это все равно, что пытаться вытащить себя из болота за волосы.

Алекс одну за другой осмотрел печати, после чего передал их Катьке.

— Класс! — восхитилась та. — Вика, ты прям художница, такое нарисовать.

— Ничего особенного, — ответила Вика. — Берешь кисточку, цветную тушь, и рисуешь. Главное, порядок написания и цвета не перепутать.

— А почему они у тебя круглые, эти печати? — спросил Гошка. — Я как-то в анимешке одной видел японского парнишку, который такими же штуками орудовал, так у него бумажки были квадратные, а у тебя круглые все.