— Бить — может быть, убивать — нет, — серьезно произнес Фелипе Малыш. — Ну, мы ж сказали все. Учить нас будете?

Почесав голову, Вожников улыбнулся:

— А пожалуй, возьмусь! Только предупреждаю: недолго. Пару ударов отработаем, на том, верно, и все. Поймите, я в Манресе задерживаться не собираюсь.

— И мы бы не собирались, — Фелипе умоляюще сложил руки. — И мы бы ушли… вот хоть с вами, господин! Хоть на край света.

— Малыш прав, ушли бы! Что нам тут делать-то? По мелочи серебряшки сшибать?

— Это называется — кто бы взял! — Егор задумался, искоса посматривая на навязавшихся на его шею гопников, которых, конечно, можно было бы и прогнать, однако лучше — использовать. Тем более раз уж сами напрашиваются, что, с точки зрения средневекового человека, весьма логично: прибиться к сильному, обрести покровителя — без этого просто не выжить. Никак.

— Мы видим, что вы благородный кабальеро, — поклонившись, Альваро Беззубый приложил руку к сердцу. — И готовы служить вам до скончания веков.

Вот так: сначала просто поучить попросили, потом — на службу взять… что дальше? Землицу в ленное владение? Ну, землицу можно дать — в Заозерье много. Леса кругом непролазные, охота, рыбалка…

— Рыбу, парни, ловить любите?

— Рыбу?

— Ладно! — Вожников хлопнул Альваро по плечу: — Пошли. Поглядим, что с вами делать.

Никаких предупреждающих видений насчет вновь принятых учеников у князя не появилось. Ни сразу, ни ночью, во время сна, а значит, доверять этим парням можно было… конечно же, далеко не во всем.

Лупано с Амандой, правда, поначалу от вида подобного сброда кривились, однако не они здесь решали, да и «беспризорники» вели себя вполне корректно, даже не матерились — не умели, наверное: Испания все-таки, не Россия! Самое страшное ругательство — «дьявол тебя разрази!» или что-то в этом роде.

— А это наши маленькие друзья, — представил гопников Егор. — Альваро, Фелипе, э-э-э… как вас-то?

— Я — Агостиньо, — почесав сквозь прореху на рубахе грязную грудь, назвался Рвань.

Рыбина смачно сплюнул:

— А я — Энрике.

— Случайно не Иглесиас?

— Не. Альварес.

— Надо же! — парни удивленно переглянулись. — Рыбина фамилию свою помнит. Альварес, ага! А мы и не знали.

— Боюсь, вы и имени-то его не спрашивали, — хохотнул князь. — Ладно! Хватит тут без дела торчать — приступаем к занятиям. Сейчас покажу вам прямые удары — джеб, кросс. Их и будем сегодня отрабатывать… Так… А ну, кто смелый?

— Рыбина, уважаемый господин, хочет! Ну, этот… Энрике.

— Энрике так Энрике. Давай, Иглесиас… то есть Альварес!

Очередной день Егор начал традиционно — с кросса, после чего устроил несколько показательных спаррингов, взяв в крутой оборот опоздавших — Энрике и Агостиньо, сиречь Рыбину и Рвань. Последнему даже разбили нос, но Аманда быстро заговорила кровь.

— Мы просто место забыли, — отдуваясь, признался «сеньор Альварес». — Вчера как-то плохо запомнили. Лоскутки бы на кусты повесить.

— Что еще за лоскутки? — заинтересовалась Аманда, на которую после заговора парни посматривали уже с некоторой опаской, как видно, чуяли ведьму.

— Ну, мы всегда так делаем, — пояснил Фелипе Малыш. — Когда надо знак своим подать — мол, мы здесь. Получается, вроде кто-то невзначай зацепился одежкой…

— Понятно, — кивнул Егор. — Что ж, будем оставлять лоскутки. У нас там, кстати, где-то бархат остался…

— Бархат — уж слишком жирно, — накрутив на палец локон, возразила девушка. — Лучше уж тогда сукно, его тоже немного осталось. Приметное такое, зелененькое.

Она уже переоделась в мужскую одежду, какую носили не самые бедные горожане или даже рыцари-кабальерос — темно-синие штаны-чулки, короткую бархатную куртку-котту, специально в сборочку, дабы прикрыть грудь. Впрочем, было бы что прикрывать — уж не пятый размер, не особо заметно. Дивные золотистые волосы, увы, пришлось подстричь — не под полубокс, конечно, а так, немного обрезали да нахлобучили берет, отчего юная ведьма сразу же приобрела вид вполне респектабельного приказчика или даже пажа.

Сам князь тоже приоделся в новую котту и даже заимел темно-голубой бархатный плащ и широкий пояс, к которому, конечно, пошел бы и меч или палаш, однако, увы, оружие стоило дорого, приходилось пока обходиться ножом и вырезанной из бука дубиной… орудовать дубинами князь тоже учил — и неплохо.

В столь презентабельном виде можно было отправляться хоть куда, а тут как раз и отец Лупано, почтеннейший торговец сеньор Мигель Микачу, пригласил «знахарку Марию и учителя сеньора Жоржу» к себе на обед. Приглашение принес Лупано, выглядевший уже не таким недотепой, как раньше, и эти перемены явно не ускользнули от внимательных глаз купца.