— Бегите! — крикнул я в сторону бистро. — Бегите, люди! Выбирайтесь отсюда!

Пока я кричал, Друлинда швырнула моего брата спиной в металлическую сетку, да так сильно, что на металле остался широкий след бледно-красной крови.

Подростки начали выбегать из бистро, направляясь к парковке.

Друлинда обернулась через плечо и вновь яростно зашипела. Воспользовавшись этим, Томас ухитрился схватить ее за руку, упереться ногами и толкнуть вампиршу в стену. В бетоне появились трещины. Не теряя инерции, Томас потянул Друлинду вверх, замахнулся и ударил ею об пол, затем вновь поднял и на сей раз толкнул в защитную сетку. Плитка крошилась, металл гнулся.

Я услышал вскрик и, подняв глаза, увидел, что Эннуи, на своих невозможно высоких черных каблуках и в крошечном узком черном платье, упала, пытаясь выбраться из бистро.

Страшно изуродованная конечность высунулась из кучи мусора над поверженным вампиром и вцепилась в девушку.

Я побежал к ней, пока мой брат разбирался с Друлиндой. Левая рука отнялась. Правой я неуклюже вытащил вторую баночку с чесноком из левого кармана куртки и посыпал руку вампира.

Та начала дымиться и дергаться. Эннуи вновь закричала: сжавшись, кулак сломал ей лодыжку. Я расстроенно наступил на руку. Пусть она и обладала сверхъестественной силой, однако кости есть кости, и без них ей придется разжаться.

Потоптавшись как следует на костях, мне удалось освободить девушку. Я попытался поднять Эннуи на ноги, однако вес ее тела пришелся на сломанную лодыжку, а оттуда — на мое поврежденное плечо. Я упал на одно колено, с трудом удержавшись, чтобы не растянуться.

И почти не обратил внимания на то, что мой брат пролетел в воздухе над моей головой, разбил единственное уцелевшее стекло у входа в «молл» и безжизненно приземлился на парковку.

Я чувствовал за спиной присутствие Друлинды.

Вампирша сухо усмехнулась:

— А я-то думала, это всего лишь симпатичный мальчик для развлечений. Как глупо с моей стороны.

Секунду провозившись с баночкой, я развернулся и по дуге метнул в Друлинду ее содержимое.

Она шагнула в сторону, с легкостью уклонившись от чеснока. Вампирша выглядела потрепанной, ее покрывала пыль. По консистенции неупокоенная плоть напоминала дерево, а потому не столько резалась и травмировалась, сколько щербилась и дробилась. Одежда восстановлению не подлежала — однако все это не имело значения. Сейчас Друлинда представляла не меньшую опасность, чем перед схваткой.

Я бросил баночку и поднял амулет, покачивая им перед лицом вампирши, словно талисманом.

Распятие действует на Черную Коллегию — однако дело тут не только в христианстве. Вампиров отпугивает не сам святой символ, а вера того, кто его держит. Я видел, как они пятились от крестов, распятий, бумажек, исписанных священными символами синто, [7] а однажды даже от звезды Давида.

Что до меня, я использовал пентаграмму, потому что верил в нее. Пятиконечная звезда представляет пять элементов — землю, воздух, воду, огонь и дух, — связанных в замкнутом круге смертной воли. Я верил, что магия есть сила, предназначенная для созидания, защиты и сохранения. Верил, что магия — это дар, который нужно использовать мудро и ответственно — и необходимо применять против таких тварей, как Друлинда, против буквального, воплощенного зла,чтобы защитить тех, кто сам себя защитить не может. Вот во что я верил — и всю свою жизнь действовал в соответствии с этой верой.

Я верил.

Бледно-голубой свет заструился из амулета — и Друлинда замерла на месте, зашипев от ярости.

— Ты! — проскрипела она через несколько секунд. — Я слышала о тебе. Чародей. Дрезден.

Я медленно кивнул. За ее спиной полыхало пожаром мое предыдущее заклинание. Электричества не было, и, без сомнения, Друлинда со своими новоиспеченными лакеями отключила сигнализацию. Стоит огню разгореться — и он охватит все здание. Нужно выбираться отсюда.

— Уходи, — шепнул я Эннуи.

Всхлипнув, она поползла к выходу. Амулет по-прежнему не давал Друлинде приблизиться.

Секунду вампирша пристально смотрела на меня своими молочно-белыми глазами, трупные катаракты поблескивали, отражая огонь. Затем улыбнулась и начала действовать.

Она была слишком быстрой. Пока я разворачивался, чтобы остановить ее, раздался крик Эннуи — вцепившись девушке в волосы, Друлинда волокла жертву назад, из круга света, отброшенного амулетом.

Вампирша с легкостью подняла свою добычу, и я увидел лицо Эннуи в потеках туши.

— Чародей, — сказала Друлинда. На теле Эннуи были порезы, оставленные то ли осколками стекла, то ли падением: струйка крови сбегала из ее слипшихся черных волос, огибала ухо и стекала по шее. Наклонившись, вампирша высунула язык, похожий на кусок вяленого мяса, и слизнула кровь с кожи девушки. — Можешь прятаться от меня за своей игрушкой. Но ее ты не спасешь.

Я скрипнул зубами и промолчал.