— Подожди… ты это мне советуешь совершить самоубийство?!

— Боже упаси и сохрани! Если ты решишь само убиваться, не вздумай оставлять записку: мол, Далия мне посоветовала! Я просто занимаюсь теорией, которая к активным действиям не имеет никакого отношения. Вот что я хочу сказать: когда живёт некто, кто в жизни не находит смысла, тогда многое теряет не только он, а и всё его окружение несёт урон. Да целая планета несёт урон! Чтобы его накормить и напоить, тратятся огромные природные ресурсы. Если он ходит в школу, для него печатают учебники и делают тетради. Сколько деревьев должны для этого быть загублены?! По мере того как исчезают леса, меняются качество почвы и климат. Затем — он одевается; когда его одежда становиться грязной, он её стирает, а стиральные порошки, отбеливатели и ополаскиватели — смерть для флоры и фауны рек и морей.

Что она несёт?! Эта девушка с луны свалилась… Я сидела с квадратными глазами и не могла ничего вставить. Всё, что пришло в голову, было:

— А те, что живут с ощущением смысла, планете не причиняют ущерба?

— Нет, мы все одинаково гадим. И человечество, и Земля обречены.

— Теперь ты звучишь, словно тебе всё равно!

— Некоторые вещи неизбежны. Всему приходит конец. Можешь плакать, но изменить не можешь.

— Я ведь об этом и говорю! Какой смысл в жизни, если все мы обязательно умрём?!

В тот момент вошёл учитель, и мы замолчали. Пока он заполнял классный журнал, Далия мне шепнула:

— Ты права: жизнь — бессмысленное явление. Вселенная бы ничего не потеряла, не случись здесь амёбы и всего, что из них произошло. Но если мы уж случились, то придётся пахать. И ты смысл либо найдёшь, либо сама создашь. Ведь есть так много…

Учитель приподнял бровь:

— Далия?!

На этом наш разговор завершился. А я с этого дня Далию немного боюсь, она меня отталкивает, но одновременно и притягивает, и вызывает уважение.

Как вспоминаю эти дни, мне стыдно за то, что я была такой недалёкой. Математику и физику я знала лучше любого парня и думала, будто это достаточное доказательство того, что я суперумна. Если бы мне теперь мои дети, которых я рожала в муках, сказали: «Жизнь не имеет смысла!» — я бы им без объяснений отвесила по оплеухе!

Я не могла понять, откуда у Далии такой всесторонний взгляд на вещи, откуда берётся такая глубина, тогда как я — её сверстница — такая поверхностная. Она, наверное, такой родилась, но решающее значение, скорее всего, было в воспитании. Родители с ней разговаривали обо всём. С приближением вступительных экзаменов я к Далии стала приходить чаще. В отличие от нашего дома, где из своих комнат никто не выходил, семья Далии всегда собиралась в зале. Её отец после работы возвращался прямо домой, а мама всё время так и была дома (она шутила, что, в отличие от поэта, муза поэтессы пребывает — а где иначе, если не?! — на кухне).

В доме Далии я испытала своего рода культурный шок: я впервые видела семью, которая спокойно разговаривает на самые разные темы — литература, цены, политика, мода, межличностные отношения… Поначалу я не принимала участия и чувствовала себя не очень уютно. У меня не было навыка обмена мнениями, и, по правде говоря, мои знания на все эти темы были крайне скудными. Но с каждым разом мне становилось всё интересней: первый раз в жизни ко мне относились как к взрослой и обращали внимание на мои высказывания, какими бы нескладными они ни были.

Родители Далии, оба на шестом десятке, были гораздо старше моих родителей. Они, наверное, долго наслаждались жизнью вдвоём и родили Далию только после того, как серьёзно захотели ребёнка. Она была не иначе как тщательно планированный ребёнок — это было видно из их нежного отношения к ней. В отличие от меня, рождённой по ошибке. Однажды я так и сказала Далии:

— Ты о чём говоришь-то?! У нас с тобой совершенно разные стартовые позиции! Я, с матерью-алкоголичкой, которая не упускает шанса заявить, что я не нужный ей ребёнок от не нужного ей человека, — и ты, с родителями, которые всевозможными способами показывают, что ты — осуществление их жизненной мечты. Прошу прощения, но — небо и земля!

— Много пьёт, да? М-да… тебе нелегко. Но… тебе не кажется, что ты слишком вошла в роль человека, обиженного судьбой? Неужели ты думаешь, что проблемы есть у тебя одной? Каждый человек время от времени получает по башке, заслуженно и незаслуженно. Мои родители действительно хорошо ладят между собой и заботятся обо мне, но долго желанным ребёнком была не я, а моя сестра. Я что-то типа утешительного приза.

— У тебя сестра?!

— Была… давно, ещё до меня. Её сбила машина в семь лет. Именно она была тем долгожданным ребёнком. Она родилась после многолетнего лечения от бесплодия. А после того, как её не стало, мама, которая и так не могла забеременеть естественным путём, больше и не пыталась завести ребёнка. К тому же ей было под сорок, так что она была твёрдо убеждена, что с материнством покончено. Мне мама прямо так не говорила, но я думаю, что она даже и не хотела больше детей. Я читала её стихотворения того периода: тяжёлое отчаяние, абсолютная потеря надежды. Для меня, например, это единственная ситуация, когда жизнь теряет смысл. Но в тридцать девять лет мама неожиданно забеременела, и то, что выглядело наступлением менопаузы, оказалось волосатым, на редкость уродливым ребёнком.

Я чувствовала себя так неловко, что начала заикаться:

— Извини, п-пожалуйста! Я н-не знала… Надо было мне сказать. Тогда бы я не была такой н-не тактичной…

— Во-первых, ты не спрашивала, а я не имею обычая устраивать выставку несчастья, просто так, без повода. К тому же… тебе может показаться, что я сильно умничаю, но… когда подумаешь, что тебе не везёт, ты подумай, что ты сама сделала или что ты сама не сделала, вместо того чтобы винить в этом судьбу, родителей или не знаю уж кого. Не сомневаюсь, что ты это и без меня знаешь, но люди такие вещи легко забывают, и не мешает напоминать им иногда.