– Потому что он точнее, чем бластер или сонар. Опять же, в нем нет аккумулятора, так что он не может разрядиться.

– Но от него столько шума.

– И что?

– Я думал, что в вашей профессии необходимы скрытность и тишина.

Каин улыбнулся.

– Они необходимы, когда я выслеживаю добычу. Когда же я открываю огонь, мне без разницы, слышат меня или нет. – Он выдержал паузу. – Я же не один из твоих наемников, Бродяга, я действую в рамках закона. Мне нет нужды спасаться бегством после того, как я расправлюсь с намеченной жертвой.

– Логично, – кивнул Бродяга.

– Бластер хорош, когда надо охватить большое пространство. Но вот с точностью у него нелады. У каждого свои пристрастия. Я отдаю предпочтение пулям.

– Интересно, чем достал Ангел Жиля Сан-Пити? – промурлыкал Шусслер.

Каин пожал плечами:

– Наверное, со временем мы все узнаем. Едва ли Черный Орфей устоит перед соблазном упомянуть об этом в своих глупых стишках.

– А чем вам не нравится наш друг Орфей? – спросил Бродяга.

– Он твой друг, не мой.

– Благодаря ему вы стали знаменитым, – напомнил Бродяга. – Пройдет сто лет, и, лишь читая его поэму, люди будут знать о вас, обо мне, о Шусслере. Можно считать, он вас обессмертил.

– Достоинства бессмертия сильно преувеличены, – вставил Шусслер, его мелодичный голос вновь переполняла горечь.

– Большинство знакомых мне людей не согласились бы с этим утверждением, – возразил Бродяга.

– Большинство твоих знакомых лишь на шаг опережают своего палача, – отпарировал киборг.

– Большинство его знакомых уже повстречались со своим палачом, – уточнил Каин.

– Если не с палачом, то с охотником за головами, – не остался в долгу Бродяга. – Кстати, я все еще сержусь на вас в связи с той историей на Деклане Четыре.

– Ты имел какие-то виды на Сократа? – спросил Каин.

– Сократа? – пренебрежительно фыркнул Бродяга. – Разумеется, нет. На Деклане Четыре двенадцать миллионов людей, так что замену можно найти любому. – Он помолчал. – Но вы уничтожили робелианскую вазу, за которой я охотился три года.

– Подумаешь, ваза, – пожал плечами Каин. – Я приехал туда за другим.

– Подумаешь, ваза! – возмущенно повторил Бродяга. – Дорогой мой, да таких ваз оставалось всего шесть на всю галактику!

– Я видел не один десяток таких же.

На мгновение глаза Бродяги загорелись. Потом он тяжело вздохнул:

– Наверное, все вазы кажутся вам одинаковыми.

– Есть такое дело. – Каин закончил сборку второго пистолета. – Точно так же, как тебе кажутся одинаковыми все люди.

– Неужели вы не понимаете, что в Демократии почти триллион людей и всего шесть робелианских ваз такой формы!

– Это означает, что ты останешься без работы раньше, чем я.

– Это означает, что вы уничтожили бесценное произведение искусства.

– Я также уничтожил человека, которого давно следовало уничтожить. Так что в итоге принес больше пользы, чем вреда.

– Сократ не числился среди разыскиваемых преступников.

– Будем считать, что, убив его, я оказал услугу человечеству.

– Я не знал, что вы занимаетесь филантропией.

– Деньги – не самое важное в жизни.

– Согласен, но за то, что дороже денег, также приходится платить. И теми же деньгами. – Бродяга резко повернулся к стене Шусслера. – Я проголодался. Чем можешь нас попотчевать?

– У меня есть полный набор соевых продуктов, – ответил киборг.

– А мяса у тебя нет?

– К сожалению… но блюда, которые я могу приготовить из сои, по вкусу будут неотличимы от мяса.

– Это я уже слышал, – пробормотал Бродяга.

– Придется есть то, что у него есть, – решил Каин. – У нас нет времени искать продуктовый магазин.

Бродяга пожал плечами:

– Ты сможешь приготовить что-то похожее на моллюска в сметанном соусе?

– Я попробую. А что приготовить тебе, Себастьян?

– Что-нибудь попроще.

– Как насчет стейка? – предложил киборг.

– Как насчет салата? – возразил Каин. – Соевые стейки я уже ел.

– Так попрошу вас пройти на камбуз. Обед готов.

– Как это, готов? – удивился Бродяга. – Мы же только что заказали.

– Граальская технология обеспечивает мгновенное приготовление, – объяснил киборг. – Тем более если исходные материалы – соевые продукты.

Каин и Бродяга с сомнением переглянулись, но прошли на камбуз, длинную, узкую комнату с оборудованием, упрятанным в стены.