Он не ответил и не отступил, лишь посмотрел девушке в глаза, пытаясь обнаружить в них осмысленность.

– С чего бы это тебе понадобился нож, Дамон? Быть может, ты хочешь его использовать против меня? – Она вытащила второй нож, но держала его в стороне. – Или, может, ты хочешь…

– Подстричься я хочу с его помощью! Рагх тем временем тихо подошел к Фионе сзади, выхватил у нее оружие, направленное на бывшего рыцаря, передал его Дамону и тут же отошел в сторону.

– Ах, подстричься…

Фиона отвернулась, опустилась на колени у края ручья, переложила второй нож в правую руку и насадила на лезвие лангуста, лежащего на дне. Поковыряв в панцире, соламнийка добыла оттуда кусок мяса и отправила в рот.

Глядя на Фиону, Дамон не чувствовал гнева. Скорее – жалость. Он быстро побрился и подрезал отросшие волосы. Несмотря на то, что теперь они неровными прядями висели над плечами, Грозный Волк выглядел гораздо приличнее. Сунув нож за пояс и заметив, что Фиона сделала то же самое, он предложил спутникам отправляться. Они шли молча и без остановок, пока, где-то через час пути, вдали не показался город.

Это было поселение горняков, как гласила карта Рагха, пустое и заброшенное, поэтому путешественники миновали его быстро, опасаясь встречи с охотящимися порождениями Хаоса.

Так шли они по колее до вечера, пока не решили заночевать на одном из участков, свободном от зумпфов. Закат только начинал золотить края туч и раскрашивать землю в мягкие оранжевые цвета. Путники пили воду молча, не нарушая этой красоты. С последними лучами Фиона и Рагх устроились на ночлег.

Дамон нес вахту всю ночь, слушая негромкое сопенье драконида и шум недалекого прибоя. Он вглядывался в темноту, когда почувствовал жаркую пульсацию, исходящую от чешуйки Малис. Сжав зубы и проглотив крик, он впился пальцами в землю, чтобы перебить эту боль другой болью и не разбудить остальных. Это была ночь мучительной агонии.

Грозный Волк все время думал о Рикали и ребенке – надо было увидеть их прежде, чем он умрет, узнать, что с ними все хорошо. Надо было выручить Мэлдреда и найти время исправить другие ошибки. Пока бывший рыцарь не потерял сознание, он молился всем ушедшим Богам, чтобы те дали ему достаточно времени для того, чтобы закончить все дела.

В предместьях Бевова Весла они обнаружили кладбище. Большинство могил были обозначены деревянными почерневшими дощечками. Их ряды стояли, как солдаты на параде, вытоптанная земля была засыпана нанесенным ветром илом.

– Эти могилы слишком старые, – начал Рагх.

– Не все, – откликнулся Дамон. Он указал далеко влево, где виднелись две свежие могилы, из чего следовало, что в городе есть живые, – кто-то же должен был насыпать холмики. Дамон нащупал в кармане мешочек, который он позаимствовал у скелета, и вынул несколько сверкающих монет:

– Надо раздобыть провизию и одежду, затем поищем судно.

– Спустимся с горы и займемся делом, – добавил он тихо.

Потянув носом воздух, Грозный Волк благодаря обострившемуся нюху различил среди запахов земли и гнилой древесины слабый аромат пекущегося хлеба и корицы. Он указал на дорожку к ряду домов, стоявших в полумиле от кладбища:

– Прямо туда и…

– Интересно, кто это здесь похоронен? – задумчиво спросила Фиона, разглядывая надпись на могиле, которая казалась совсем свежей. Дамон и Рагх подошли ближе. Отполированная доска орехового дерева походила на спинку кресла, на ней были вырезаны слова: «Умер после заката».

По спине бывшего рыцаря пробежал холодок, и хлебный запах внезапно перестал его дразнить. Он посмотрел на другие надписи. Самые старые было не прочесть – соленый морской воздух и годы сделали свое дело, но более поздние были целы: «Мэвелл Коллинг, любимая жена и сестра», «Вильган Г. Трапп, умер от жара», «Болд Боливар, дорогой муж и сын», «Анна-Мария, любимая бабушка» и так далее. Могилы двадцати тридцатилетней давности были безымянными – надписи сохранились, но, странно, не было имен. На одной значилось: «Высокий мужчина», на другой – «Бабушка», на третьей – «Умер сегодня», хотя по состоянию провалившегося в землю могильного холма было ясно, что даже не вчера и не год назад.

«Маленький мальчик», «Рыжебородый мужчина», «Рыбак», «Высокий эльф», «Одноухий гоблин», «Женщина в переднике», «Любимая девушка», «Владелец таверны» – и тому подобное.

– Клянусь глубинами Бездны, – выдохнул Дамон. – Что за странное кладбище!

Рагх заметил более длинную надпись на старом выщербленном камне: «Бевон Уилтап-Коллинг, славный создатель Бевова Весла. Родился летом в Год Штормов. Скончался в возрасте шестидесяти лет в Год Больших Черепах».

– Хватит. Я насмотрелась на достопримечательности этого кладбища, – сказала Фиона. – Вся эта смерть удручает. Она и так окружает тебя, Дамон. Пойдем лучше в город.

Грозный Волк взял ее за руку:

– Да, Фиона. мы пойдем туда. Просто у меня на этом кладбище появилось какое-то нехорошее предчувствие. Вам с Рагхом не стоит идти, пока я не буду уверен, что это безопасно.

– Дамон – герой, – произнесла соламнийка безразличным тоном.

– Я не герой, – ответил он.

– И я догадываюсь, что нет. Герой спас бы Джаспера и Шаон.

– Смотри за ней, пока я не вернусь! – прорычал Грозный Волк, толкнув девушку к сиваку.

– А кто это, Джаспер и Шаон? – спросил Рагх. «Джаспер. Гном. Он был моим хорошим другом, – подумал Дамон. – Я чуть не убил его, но это не моя вина. Мной управляла красная драконица. Я не мог спасти его и позже, у Окна к Звездам. Фиона знает об этом. Она все знает. Джаспер – еще одно имя в списке умерших, участвовавших в моих приключениях. Шаон… Мой синий дракон убил ее».