– Даже если ты не видел ее в этом облике, все равно должен был узнать.

– Я никогда ее не видел, иначе бы запомнил.

– Воплощение Хаоса, – пробормотал Грозный Волк.

«Проклятая тварь забрала у Рагха воспоминания о Нуре Змеедеве. Должно быть, это так. Что же она украла из моей памяти?»

– Дамон! – снова окликнул его Мэлдред.

«Впрочем, какая теперь разница, – горько заключил бывший рыцарь. – Не похоже, чтобы нам удалось выбраться отсюда живыми».

Ноги отказались подчиняться бывшему рыцарю – на несколько мгновений он позволил себе отвлечься, И ужас, исходящий от дракона, пронизал его до костей.

В тот же момент нага придвинулась ближе. Странный, тяжелый запах притираний, которыми она пользовалась, смешивался с гнилым смрадом болота. Дамон почувствовал слабость, тошноту – он был готов умереть. «Лучше бы я дал штормовому морю поглотить меня, – подумал Грозный Волк, но тут же прогнал эти мысли. – Не видать дракону моей смерти! Иначе мне не видать моего сына!»

– Нужно победить его ужас, – прохрипел он скорее себе, чем Фионе или Рагху, – и магию Нуры. Не поддаваться! Драться!

Дамон сконцентрировал свой гнев, используя тот же прием, что и при управлении синим драконом, когда нужно было подавить его волю. Ослепленный ненавистью, он отскочил от Фионы с Рагхом и помчался к Мэлдреду.

– Рагх! – крикнул он через плечо. – Это Нура Змеедева отняла у тебя крылья.

Грозный Волк надеялся, что это открытие поможет дракониду воспрянуть духом, но наблюдать, как отреагирует сивак, было некогда. Бывший Рыцарь оттолкнул удивленного Мэлдреда и быстро выхватил из решетчатых ножен за спиной людоеда двуручный меч, с которым тот никогда не расставался.

– Дамон, нет!

Мэлдред протянул руку к мечу, но его друг, пылая ненавистью, в два прыжка оказался перед драконом. Ауре ужаса противостояла его решительность, а клинок был готов к бою.

Пылающие желтые глаза мигнули, но дракон не пошевелился и не произнес ни слова, лишь его чешуя продолжала отвратительно шуршать.

– Стой, Дамон!

Сосредоточившись на драконе, Грозный Волк не заметил выпада Мэлдреда. Людоед ударил его сбоку, выбив из рук меч. Клинок отлетел далеко в сторону, загремев по камням.

– Дамон! – настаивал маг, подняв руку в предупреждающем жесте. – Ты должен выслушать меня!

Бывший Рыцарь ударил друга и одним прыжком оказался возле оружия.

– Нет уж, это ты послушай меня, Мэл! Дракон управляет тобой! Этот дракон…

– Но это не Сабл! – прокричал Мэлдред. – Ему нет никакого смысла убивать тебя!

Да, это была не Онисаблет – и Рагх утверждал то же самое, – но из его пасти исходило такое же зловоние, а в пещеру проникали болотные звуки – все говорило о том, что они во владениях черной драконицы.

«Но почему другой дракон прячется на болоте владычицы Сабл? И почему Мэлдред раболепствует перед ним?»

Дамон немного опустил меч:

– Хорошо. Я слушаю. Говори быстрее. Из-за спины Мэлдреда послышалось шипение Нуры Змеедевы – Фиона и Рагх двинулись вглубь пещеры, навстречу своей судьбе. Слова Грозного Волка, обращенные к дракониду, не произвели на того ровным счетом никакого впечатления.

– Я жду, Мэл.

– Дамон, – начал Мэлдред, – я уверен, что говорю тебе правду. Дракон меня не контролирует – ни сейчас, ни когда-либо вообще. Но я… в союзе… с ним. Я доставил тебя сюда по его просьбе. Я должен помнить о своей семье, своем народе… и я…

Немигающие глаза Грозного Волка сузились и встретили взгляд дракона из-под полуопущенных кожистых век.

Было что-то знакомое в этом создании, особенно в его глазах, их странном разрезе. Внезапно Дамон заметил в них свои отражения. В одном глазу был он, но на несколько лет моложе – светловолосый, справедливый и неустрашимый, в другом – полумертвый, с чешуйкой красной драконицы на бедре.

– Мглистый Дракон, – произнес бывший рыцарь.

Да, это был тот самый мглистый, который когда-то излечил его своей кровью – с помощью серебряной драконицы. Кровь и магия дракона избавили Дамона от власти Малис, но красная чешуйка на его ноге почернела, темными стали и волосы, и душа.

Сердце Грозного Волка похолодело. Он придвинулся ближе к мглистому дракону.

Дамон сильно изменился после того рокового дня, но что стало с драконом? Он заметно постарел – и это было странно. Несколько лет – ничтожный промежуток времени для существ, чья жизнь измеряется многими веками.

Раздался грохот, пол пещеры содрогнулся, с потолка посыпались мелкие камни. Бывшему рыцарю понадобилось несколько мгновений, чтобы понять: дракон заговорил – впервые с того момента, как они оказались здесь.