Торри спокойно взглянул на отца.

– Ничего, пап. И ты прав, так что я займусь чисткой стойл, а Йену оставлю доить быка. – Торри пристально посмотрел на приятеля. – Ты вроде как сказал, что не возражаешь против работы по дому.

– Нисколько. Только эта работа не по мне, – ухмыльнулся Йен. – Я не особенно разбираюсь в сельском хозяйстве, но, насколько могу судить, вряд ли у вас есть бык, а если и есть, что-то мне не хочется его доить.

Все рассмеялись и не перестали смеяться, когда позади Йена заскрипела дверь.

– Осия! – Торри уже вскочил на ноги.

Йен обернулся и едва не упал со стула.

Торри кое о чем забыл упомянуть, повествуя о дяде Осии. И не «кое о чем», а много о чем. В первую очередь бросалось в глаза, что дядюшка был за шесть футов ростом [4] , а его кожа была темной, что красное дерево.

– Ториан, – произнес он, отводя протянутую руку Торри и заключая вместо этого парня в объятия, – рад видеть тебя в добром здравии!

Что-то необычное слышалось в его голосе, какая-то приглушенная пронзительная нотка, которая странным образом напомнила Йену уханье совы. И еще дядя Осия говорил несколько неотчетливо, хотя и не как пьяный: Йен не почувствовал ни страха, ни гнева, слыша этот выговор.

Он был высокий и худой: можно подумать, человека нормального роста и телосложения взяли и вытянули на лишний фут. На эту же мысль наводило и длинное лицо с высокими скулами и удлиненным заостренным подбородком.

Улыбался он нешироко, но сердечно: из-под на удивление тонких губ показались белые, как сахар, зубы. Одет Осия был в местную униформу: клетчатую рубашку и джинсы, заправленные в поношенные, но чистые рабочие ботинки – однако почему-то казалось, что на нем костюм.

Йен несколько рассердился. У Торсенов водятся деньги, и нет ничего плохого в том, что с ними живет старый слуга – как нет ничего плохого в том, что этот слуга негр. Но, черт возьми, Торри, мог бы и предупредить об этом!

Пока Йен подымался на ноги, Мэгги уже встала и пожала руку Осии.

– Я Мэгги, – сказала она.

– Осия Линкольн, – представился тот и, прихрамывая, шагнул вперед.

– Йен Сильверстейн, – произнес Йен, пожимая руку Осии. Пальцы у того оказались очень тонкие и длинные, словно у пианиста, а пожатие было легким, но не слабым. Он как-то странно держал левую руку, прижимая ее к боку.

Неотчетливая речь, рука, прижатая к боку… Сложив два и два, Йен сделал вывод: Осия некогда претерпел травму или повреждение правого полушария головного мозга, что привело к частичному параличу левой половины тела.

– Шалом, Йен, – произнес Осия с сильным, легко узнаваемым акцентом. – Наим мэод ма шломха? [5]

Йен меньше всего ожидал услышать приветствие на чистейшем иврите. Помедлив мгновение, он извлек из памяти шаблонную фразу:

– Ани лё мидабэр иврит тов. [6]

Это была чистая правда.

– Что, еще один еврей? – ухмыльнулся Торри.

– Да, еще один. – Высокий человек еле заметно улыбнулся, поворачиваясь обратно к Йену. – Рад познакомиться, – сказал он.

Слова Осии звучали искренне, несмотря на старательно четкое произношение и на то, что они были простой вежливостью.

Карин уже стояла у раковины: открыв кран, она немного подождала, а потом взяла высокий стакан и наполнила его водой. Затем поставила стакан перед Осией, который сделал глоток, затем другой, пока не выпил половину. После этого он опустил стакан обратно на стол. Было что-то странное в руке, которая сжимала стакан, но Йен не успел понять, в чем дело, как Осия уже сложил руки на коленях самым, что ни на есть, естественным жестом.

– Я почистил стойла, с лошадьми все порядке, только мне кажется, что Джесси несколько застоялась, – произнес Осия, чуть приподнимая уголки рта.

Карин сделала строгое лицо, но ее выдавали сияющие глаза.

– Думаю, тебе придется поездить на ней, Торри, и если ты хочешь, чтобы твои друзья помогали по хозяйству, то это вполне подходящая обязанность.

Торри рассмеялся.

– Попробуем как-нибудь пережить. Я еще не видел Джесси. – Он поднялся. – Как вы посмотрите на то, если мы прогуляемся в сарай, а потом в город?

– Обед в шесть.

– Мы можем встретиться с Джеффом в «Пообедай за полушку» и позже, после ужина.

Карин нахмурилась.

– Не далеко ли?

– Да нет, но мы бы съездили на машине.

– А потом попросите Ола отвезти вас домой, когда бар закроется?

– Зачем? Йен же не пьет, забыла?

Йен поднял свою чашку.

– В самом деле. Галлоны и галлоны кофе.

– Ну просто настоящий скандинав!

Йен улыбнулся и благодарно кивнул, когда Карин налила ему еще своего слабого кофе.