— Вот и хорошо… — продолжала она, вцепившись в металлический стержень. — Поможете мне…

— В чем? — плюхнулся на сиденье Алексеев, не собирающийся принимать участия в вандализме.

— Помогите вот этот отломать… Один уже есть, теперь нужен второй… — спокойно объяснила пассажирка.

— Один? Уже? Где? Да зачем вам?

— Ну, как зачем? — Она, казалось, обиделась. — Скажете тоже! Я вот спицы посеяла, ищу-ищу, нигде нет… А вязать-то надо, согласитесь!

Опер машинально кивнул, затем изумленно воскликнул:

— Чушь! Ничего не понимаю! Ломать-то зачем? Вы в магазине не пробовали купить?

— В магазине! — усмехнулась Мария Даниловна и закурила, давая отдых уставшим рукам. Где-то сверху запиликала пожарная сигнализация. Сухова, подскочив, ловко ударила по ней выломанной металлической палкой. Пиликанье прекратилось.

— То-то! — подмигнула она растерявшемуся оперу. — «Не курить!» Может, еще и не дышать? Совсем с ума сошли! Я свои права хорошо знаю!

— Нет, но зачем поезд крушить? — удивлялся Алексеев. — Надо было просто пойти купить…

— «Пойти»! «Купить»! — казалось, развеселилась собеседница. — Номера-то все небось переписаны! — Она опять подмигнула и встала, снова применяя силу к поручню.

— Что? О чем вы? — переспросил Алексеев, но тут же замер, обратив внимание на одну из рук Марии Даниловны. Вместо привычной кисти она умело действовала крюком, торчащим прямо из рукава и вполне заменяющим пальцы…

— Что это? — расширив глаза, тихо спросил он. — Я никогда раньше не замечал…

— Это? — не поняла вначале собеседница. — Ах это! — Она взмахнула сверкнувшим крюком. — Да пустяки, дело житейское!

— Что вы такое говорите? Как же пустяки?

— Да ну, бросьте вы! Мы же взрослые люди!

— Да откуда? Когда? Как? — недоумевал опер.

— Вот привязались! — кокетливо погрозив необычным завершением руки, женщина широко улыбнулась: — Эх… Придется вам все рассказать…

— Да уж! — обрадовался Алексеев. — ' Слушаю вас!

— Мне… руку… — понизив голос до свистящего шепота и беспрестанно оглядываясь, таинственно сообщила Мария Даниловна, — откусил… в неравной схватке… Чуть было сама не погибла… Да удалось отделаться… Швырнула в него… А он и проглотил… Кстати, — уже громко и весело добавила она, — вы не знаете, который сейчас час?

— Не знаю, — пожал плечами Петруха, не много понявший в странном признании.

— А напрасно! Может, вы на работу опаздываете? — она подняла одну бровь.

«Вот чудеса! — изумился в глубине души Алексеев. — Уж что-что, а это-то — одна бровь! — у нее никогда не получалось! Всегда обе вверх ползли! Ну нет, что-то тут не то! Во что угодно поверю, но чтоб она так лихо одну бровь заламывала?! Нет! Это не она!»

— А я бы, на вашем, конечно, месте, — продолжала ехидно говорить пенсионерка Сухова, — все же поинтересовалась! Как бы не опоздать!

— А где же? — оглянулся Алексеев. — У меня часов нет, станций тоже, похоже на то, не предвидится…

— А вы туда, туда загляните! — подсказала Мария Даниловна, кивая в сторону кабины машиниста. — Только — тсс! — Она прижала палец к губам, затем, отвернувшись, принялась за работу.

«Хм… Странно…» — покачал головой Алексеев и неуверенно направился вперед. По мере приближения слышалось все более громкое тиканье. «Ага! — обрадовался он. — Не знаю, как насчет машиниста, а часы-то там точно есть!» Он распахнул на себя дверь…

…Огромный крокодил, развернувшись, смотрел прямо ему в глаза и плакал. Петруха вздрогнул и попятился назад. Крокодил, промокнув слезы рукавом плаща, валяющегося возле кресла, зевнул, обнажив два ряда неопрятных, казалось прокуренных, желтых зубов… Тиканье стало еще более громким, совсем невыносимым… Ровные удары звучали как набат… Превозмогая отвращение, Алексеев привстал на цыпочки и заглянул в пасть, держась при этом все же на безопасном расстоянии.

Застрявший в горле крокодила большой круглый будильник вдруг резко и громко зазвонил… Алексеев вздрогнул вновь — крокодил, захлопнув рот, уже встал и надвигался на опера, возвышаясь огромной махиной своего тела… Петруха хотел было бежать, осознав, что ничего иного ему и не остается, но с противоположной стороны к нему двигалась Сухова, угрожающе размахивая обеими выломанными металлическими палками…