Шрифт:
Зато костюм на мужчине из дорогого сукна и пошив от лучших салонов. Тонкая тросточка в руках с набалдашником из слоновьей кости, массивные золотые печатки на пальцах. Телохранители у него, что называется, конкретные. Судя по всему, человек этот спустился сюда из каких-то высших сфер. Только так ли это? Что, если это какие-то понты дешевые?
– Ты – Кирилл? – через губу спросил он. И посмотрел небрежно, если не сказать, презрительно.
– Ну, я.
Мужчина поднял ногу, чтобы перенести ее через порог. Кирилл замешкался, но стоящий рядом телохранитель взял его двумя руками за плечо и оттащил в сторону.
Глава 3
Незваный гость обошел комнаты, с недовольством постукивая набалдашником трости по раскрытой ладони. Наконец зашел в гостиную, с брезгливым видом осмотрел не первой молодости кресло, не зная, садиться или нет. На ногах он держался не очень уверенно – сказывался лишний вес. Ноги слабые, а тело грузное. Да и одышка началась, поэтому он все-таки присел и движением трости показал Кириллу на диван. Есть люди, которые в гостях ведут себя как хозяева, и этот незнакомец был одним из таких наглецов.
– Что у тебя с физиономией? – нехотя спросил он.
– А вы не знаете?
– А разве я должен знать? – Гость удивленно глянул на своего телохранителя.
Тот выразительно покачал головой. Дескать, он к побоям отношения не имеет.
– Ну, вы же за деньгами приехали.
– За деньгами?
– Ну, кредит в банке…
Мужчина вопросительно посмотрел на своего телохранителя.
– Я ничего не понимаю, Яков Алексеевич, – пожал тот плечами.
– Если честно, я тоже… Тебе когда мозги отбили, парень?
– Нормально у меня с мозгами, – набычился Кирилл.
– А чего ересь какую-то несешь? Какие деньги? Какой кредит?
– Ну, значит, я не так понял…
– Когда тебя отрихтовали?
– Да неважно…
– Когда? – угрожающе сощурился Яков Алексеевич.
– Вчера. Ночью.
– Когда от Розы возвращался?
– От кого?! – обомлел Кирилл.
– От моей дочери!
– От вашей дочери?!
Теперь Кирилл понял, на кого похож этот человек. Даже обидно немного стало, что не признал сразу.
– А что тебя так удивляет, пацан? Разве у меня не может быть дочери?
– Ну… Почему не может? Очень даже может!
– Она – моя единственная дочь. И сам понимаешь, что любимая.
– Так никто не спорит…
– А ты мою любимую дочь… – Яков Алексеевич многозначительно глянул на своего телохранителя, и тот поспешил спрятаться за дверью. – Ты мою любимую и единственную дочь как последнюю шлюху снял, – сказал он, осуждающе глядя на Кирилла. – Честь ее растоптал и достоинство…
– Да нет, не топтал я ее…
– Хочешь сказать, что Роза врет?
– Нет, но…
– Ты ничего не помнишь, ты это хотел сказать?
– Ну, вчера у нас корпоратив был, я на автопилоте возвращался…
– Залетел ты на своем автопилоте, парень. Конкретно залетел. И девочка моя залетела… Ты понимаешь, Кирилл, о чем я говорю?
– Ну, я-то, может, и залетел. Как говорил наш старшина, это залет, боец… – вымученно улыбнулся Кирилл. – Девчонки по-другому залетают, да?
– Ты правильно все понимаешь, боец, – делая упор на последнем слове, ядовито усмехнулся Яков Алексеевич.
– Но так Роза откуда знает, что залетела? Времени-то сколько прошло, никакой врач не определит…
– А мне врач не нужен. Я верю своей девочке.
– Ну, это ваше право. Но я так не считаю…
– Чего хвостом виляешь, сучонок? Я ведь этот хвост укоротить могу. Под самый корень…
– Ну, зачем же так?
– Воротынцев моя фамилия. Кто такой Воротын, знаешь? – не без гордости спросил Яков Алексеевич.
От волнения Кирилл так хватанул ртом воздух, что запершило в горле.
Ну, конечно же, он знал, кто такой Воротын. Крутой криминальный авторитет, гроза города. Кирилл учился в школе, когда гроза эта гремела на весь Гордынск. Не было тогда в городе человека влиятельнее, чем Воротын. Сейчас о нем ничего не слышно, но ведь он существует. И наверняка котируется в крутых кругах достаточно высоко. Достаточно, чтобы укоротить Кириллу хвост. Или, напротив, сделать его длиннее ног. Длиннее обрубленных ног…
– Так что с твоим хвостом делать будем? – спросил Воротынцев, с хищной иронией глядя на Кирилла.