— Не знаю… Позвонила, забила стрелку, сказала, что телефон нашла у мужа. Я с ним действительно дело имел. Встретились, договорились. Аванс сразу дала, остальное через два дня. Квитанцию и гарантийный талон, сам понимаешь, я не выписывал. Работу сделал.

— А что там за дела у тебя с Якубовским были?

— Да так… В баньке пару раз парились.

Сейчас абсолютно неважно, что у них за дела. Абсолютно!

— Где винтарь?

— Какая разница?

Глеб никогда не бил задержанных. Сегодняшний вечер был счастливым исключением. И то, до того момента, пока Леша был на улице и без наручников.

— Раз спрашиваю, значит, есть разница. Где?

— В гараже, под полом, — нехотя ответил меткий стрелок.

— Покажешь. И заодно откуда стрелял. Поднимайся.

— Папа, а давай убивать вместе?

— Чего?

— Мне уровень не пройти. Пальцев не хватает. А они прут и прут, блин, сволочи.

Доченька Женечка, стоя в дверях кухни, массировала кисти рук. Причем некоторые пальчики дергались, словно в судорогах. Покрасневшие глазки слезились, а с губок были готовы сорваться злобные проклятия.

— Нет… Сегодня я никого убивать не буду… Я в плохой спортивной форме.

— Женя, папа выпил, ступай спать. Завтра доиграешь.

— Пить вредно.

— Убивать людей еще вреднее.

— Я не людей убиваю, а монстров.

Евгения скрылась в комнате, откуда через секунду донеслись «смертеутверждающие» вопли компьютерных персонажей. Рома налил себе еще граммов пятьдесят водки.

— Ром, правда хватит…

Он согласно кивнул и выпил.

— Юль… Ты Юрку Ермакова помнишь? Из нашей школы?

— Который жену?

— Да.

— И что?

— Понимаешь… Его за месяц до этого задержали. Так, мелочевка. Свистнул кое-что в супермаркете. Я разбирался по дежурству. Отпустил, материал не штамповал. А как иначе? В одной футбольной команде играли, в одной песочнице росли. Я ж не сволочь. А потом это убийство.

— И что? При чем здесь ты?

— Как при чем? — Рома потянулся к бутылке, но потом передумал. — Не отпусти я его тогда, Ирка жива бы была! Я и в ОСБ перешел, чтоб больше таких тем не возникало. Так тут опять.

— По-моему, ты себя накручиваешь. И не пей больше, — Юля убрала бутылку в кухонный шкаф, — иди спать лучше.

— Глеб же тогда с гранатой… Убежать мог… А он остался! Ты не врубаешься? А я его… — Язык заплетался, что являлось признаком опьянения средней тяжести.

— Не переживай. У него был просто защитный рефлекс.

Зазвонивший мобильник жены прервал дискуссию.

— Привет, Кать… Да, могу… Да ты что?! И когда? Давай рассказывай.

Юлька тоже ушла с кухни, и Рома понял, что до его проблем членам семьи нет никакого дела. И рука снова потянулась к верному шкафу.

Соберись! Жестче ставь ракетку, тряпка!

Утром он заехал к картонному другу Васисуалию, поменял в «жигулях» аккумулятор. Бомж готовил в котелке завтрак из ворованной капусты, предложил составить компанию, но опер отказался. В одиннадцать он был в отделе. По дороге несколько раз звонил Глебу. Тот трубку отключил. Рабочий телефон никто не снимал.

Эх, Глеб… А ведь не урони ты тогда, на блокпосту, фотку своей зазнобы — и не было бы сейчас этих дурацких самокопаний. Друг — не друг, предал — не предал… Если друг оказался вдруг… Не знал бы ничего, блин, так и черт бы с ним! А главное, о чем переживать?! Как там Копейкин об убиенном отозвался?.. На башку реально пробитый… Стало быть, туда ему и дорога. Как в анекдоте: кого надо — того и убили. Каждый сам кузнец своих наручников.

«Если один бандит другого укокошил, крылышки у него от этого не вырастут. Он бандитом был и останется…» — всплыли вдруг в памяти слова Глеба. И тут ты прав. Крылышки у тебя не выросли…

Ну и что же нам с тобой теперь делать?

Впрочем, вопрос запоздал. Он, Роман Данилович, свой выбор уже сделал. Когда пулю в реку выкинул. Концы в воду. Все правильно — друзей не сдают, особенно тех, кто сам за тебя под пулю готов. А он другу дал шанс. Но предстояло решить самый главный вопрос. Что будет через три дня? Если Глеб придет и признается — да, это я. Что тогда? Хлопнуть по плечу и сказать: «Да никаких проблем, старик! Стреляй дальше! Забыли!»

Нет, не забудешь… И даже не в пресловутом чувстве долга дело. Просто сломается внутри что-то.

— Ты где был? — раздалось за спиной.

Рома обернулся. Горина. Вид, как у учительницы, которая застукала детишек за распитием пива на перемене.

— Профилактику обеспечивал, Оль. На шестнадцатом километре. Царев в курсе.

— Ты знаешь Туманова?

Оба! Отрицать глупо — совместное фото висит в кабинете. Видимо, на слово Роме коллеги не поверили.

— Конечно… А что случилось?