Рома дослушал разговор до конца, остановил воспроизведение и посмотрел на Якубовскую взглядом пристава, обнаружившего в шкафу у должника-алиментщика золотые слитки.

— Сдается мне, это и есть Леша-морпех. Вот почему Глеб взял убийство на себя… И вот почему сказал, что вам не надо больше бояться. Действительно, теперь бояться не стоит.

Виола же выглядела как упомянутый должник, обалдевший не меньше пристава.

— Но я… Я не заказывала Андрея! — Ее связки вот-вот готовы были сорваться на фальцет. — Это… Бред! Я первый раз слышу этот голос… Клянусь вам!!!

Связки не выдержали, она разрыдалась круче героинь мыльных сериалов.

Рома принес из кухни стакан нефильтрованной воды из-под крана и нетерпеливо ждал, поигрывая специально припасенными наручниками. «Зачем вы, девушки, супругов мочите? Одни страдания от тех мокрух…» Нарыдавшись вдоволь и сделав пару глотков, Виола вспомнила, что она не в общественном месте.

— У вас закурить нет?

— Не курю.

— Тогда посмотрите в серванте, внизу… Глеб обычно держал там запас. Нет, ниже… Спасибо. Зажигалка в верхнем ящике… И уберите наручники, я же сказала, что ни при чем.

— Не поверите, Виола, но так говорят практически все подозреваемые.

— Прекратите.

Прикурив, подозреваемая закашлялась, живописно, в форме сердечек, выплевывая сгустки сизого дыма.

— Вы не курите, да?

— Очень редко. Голос… Да и Андрей не разрешал. Извините.

— Но в таком случае вы вряд ли автоматически сунули бы зажигалку Глеба в свою сумку. У вас этого автоматизма попросту не могло быть… К тому же прикуривать от его зажигалочки не всякий сможет. Тут трехмесячные курсы требуются.

Рома показал пальцем на ресницы, намекая — мол, можно опалить.

— Так каким же образом она оказалась в вашей квартире? Да еще так вовремя?

— Не знаю… — устало ответила Виола, — я ничего уже не знаю…

— Да что тут знать? Раз не вы уронили, значит, ее подкинули, чтобы спровоцировать у мужа приступ жад… то есть — ревности. Да такой, чтобы услышали соседи. И чтобы соседи потом дали нужные показания. Если б вы действительно заказали супруга, вам бы такая реклама совсем ни к чему.

Рома убрал наручники.

— А Глеб этот момент не уловил… Либо уловил, но просто подстраховался. Потому что вот это, — он ткнул в экран компьютера, — перетянет все наши детские рассуждения про зажигалки. И попади флешка к кому-нибудь другому, а не к нему — он бы вам сейчас носил передачки, а не вы ему.

Не прошедший испытательного срока и профессионально сдеформированный Борис Дмитриевич Царев делал все возможное, чтобы семейные проблемы не влияли на службу. Но не получалось. В голове перманентно всплывали разговоры с Тамарой и Антоном. Может, и правда он видит в каждом оборотня? Да и как не видеть? Если уже на полицейской учебной скамье процветает коррупция! И чтобы чада стали борцами с преступностью, родители платят немалые взятки. И дети про это прекрасно знают. И понимают, что инвестиции придется отрабатывать! Как не видеть, если должности продаются за серьезные деньги, а даже мелкие начальники подразделений устраивают на юбилеи такие банкеты, которым позавидовал бы и «Газпром». Да что там «Газпром»? Не так давно милицейский пенсионер, трудившийся в упомянутой организации менеджером, восстановился в органах. Не без помощи Моржова. И теперь возглавлял территориальное подразделение. Наверно, блин, из-за любви к профессии.

Тут, если и не захочешь, будешь всех подозревать! А теперь еще и своих придется, хотя вроде бы лично отбирал, лично проверял и лично настраивал. Надо же — за визу на должность мзду берут! Интересно, сколько? И кто? Слухи на пустом месте не рождаются. Значит, хоть разок, но было.

Кому верить, если верить некому? На кого положиться?! Продлевать испытательный срок? Так потерпят, а потом… Точно — скоро сам себя подозревать начнешь!

Что делать, если над честностью и порядочностью тихонько посмеиваются? И считают тебя лохом и лузером (идиотские словечки!), если ты до сих пор не прикупил джип и не построил домик в пригороде или в Марбелье. А про твои моральные принципы рассказывают анекдоты, покручивая пальцем у виска! Что остается? Либо уйти, либо смириться.

Может, действительно написать рапорт на пенсию?

Вчера он попытался поговорить с Верой. Та второй день не выходит из комнаты. Он рассказал, что приезжал к Антону, что тот клялся в любви к Вере, что собрался в Москву.

— Ну и пусть катится, — был категоричный ответ.

— Погоди… Ты буквально несколько дней назад обвиняла меня в предвзятости. И слушать ничего не хотела про его корыстные помыслы. А теперь, когда я встаю на его защиту, снова не хочешь слушать! Вера, что происходит? Что он еще натворил? Может, я чего-то не знаю? Вы же собирались пожениться! Это, между прочим, не на танцы сходить.

Вера ничего не ответила, забравшись под плед. Да, дочка вся в него. Может рубануть сгоряча. Только он-то уже с опытом жизненным, а она налегке.

Борис Дмитриевич не успокоился и полез с расспросами к Тамаре, которая могла знать больше него.

— Я тебя предупреждала, не лезь в их отношения! — затянула старую песню жена. — Вера еще глупая, но вся в тебя. И очень легко поддается чужому влиянию. Антон почему-то отказался от ипотеки, а она напрямую связала это с твоим липовым уходом на пенсию.