Но выпивохи оказались быстрее; трое из них уже вскочили и перегородили ему дорогу, лишая возможности мирно уйти. К ним присоединился крупный мужчина и еще один, в джинсовой рубахе и грязных ботинках; и тут же рядом встал парень в майке с изображением рок-группы «Лед Зеппелин» и татуировкой на предплечьях.

Боже праведный… И что теперь?

Лучше всего было бы просто рвануть вперед, в надежде добраться до двери и выскочить на свободу. Но Дэвид предпринял еще одну попытку договориться.

— Послушайте, ребята… извините… por favor… — Все было бесполезно; Дэвид начал запинаться.

Один из поклонников сидра уже начал закатывать рукава.

— Эй, хватит!

Дэвид быстро обернулся — и увидел ту самую блондинку. Она буквально вклинилась между Дэвидом и его противниками и что-то быстро заговорила, обращаясь к мужчинам. Она говорила с такой скоростью, что Дэвид не понимал ни слова. Но в ее стремительном и уверенном испанском слышался какой-то акцент.

Но как бы то ни было, ее вмешательство помогло. Чтобы она ни говорила, это подействовало. Злость мужчин заметно поутихла; ярость во взглядах сменилась угрюмостью, ледяной гнев отступил куда-то в тень. Девушка явно спасла его от хороших колотушек.

Дэвид смотрел на девушку, она посмотрела на него, а потом уставилась куда-то ему за спину.

И только теперь Дэвид догадался, что могла быть и другая причина к тому, что забияки отступили. Он обернулся. Прямо позади него кто-то шагал через комнату. И если пьянчуг слегка остудила девушка, то перед этой новой фигурой, появившейся невесть откуда, они явно струсили. Что это за человек?..

Он был высок и смугл. Он был плохо выбрит, на его суровом лице отражалась мрачная агрессия. Лет ему было около тридцати пяти, возможно, сорок. Кто он таков? Почему заставил всех умолкнуть?

— Мигель?.. — Это нервно пробормотал бармен. — Э… Мигель… э… два пива?

Мигель игнорировал предложение. Его темные, глубоко сидящие глаза в упор смотрели на блондинку и Дэвида. Он подошел ближе. От него попахивало спиртным — то ли крепким вином, то ли бренди. Но он не казался пьяным. Мигель чуть повернулся и уставился на девушку. Голос у него оказался низким и ровным.

— Эми?

Ее ответ прозвучал вызывающе:

— Пока, Мигель!

Девушка схватила Дэвида за руку и потащила к выходу. Быстро и решительно. Но Мигель остановил ее. Он протянул руку — и просто-напросто схватил Эми за горло. Ее пальцы разжались, отпуская Дэвида.

А потом Мигель ударил ее. Сильно. Это был ошеломительный, жестокий удар по лицу. Девушка упала на пол, растянувшись между окурками и смятыми использованными салфетками.

Дэвид задохнулся. Эта внезапная жестокость по отношению к маленькой юной женщине была настолько немыслимой, настолько внезапной и бессмысленной, что он просто окаменел. Он был не в силах пошевелиться. Что делать? Дэвид огляделся вокруг. Никто явно не собирался вмешиваться. Кое-кто из пьянчуг даже отвернулся, и на всех лицах блуждали слабые трусливые усмешки.

Мартинес бросился на Мигеля. Конечно, этот баск был крупнее и выше Дэвида — хотя и он сам не был карликом, — но сейчас это совершенно его не заботило. Он слишком хорошо помнил, как его били в детстве. Он был сиротой. А люди сразу замечают в других слабость и ранимость. Чтоб им сдохнуть…

Он обхватил Мигеля за шею, пытаясь замахнуться и нанести удар кулаком. Но ничего у него не вышло. Это было равносильно попытке оседлать бешеного быка; здоровяк на мгновение замер, а потом повернулся всем телом и небрежно сбросил Дэвида на пол. Мартинес схватился за барный табурет, пытаясь подняться на ноги. Но тут же ощутил совершенно невыносимую боль: его ударили чем-то металлическим.

И когда на него уже обрушилась тьма, в самое последнее мгновение он успел понять: его двинули рукояткой пистолета.

Саймон Куинн расплатился с водителем, отпустил такси и сразу же посмотрел вдоль изукрашенной лепкой георгианской террасы. Сумка с ноутбуком оттягивала ему плечо.

То, что именно здесь находится место убийства, было слишком очевидно. Неподалеку были припаркованы два полицейских фургончика, у здания толпились офицеры отдела тяжких преступлений. Некоторые были в белых комбинезонах, в них полагается осматривать место убийства. Желто-голубая полицейская лента оплела фронтон высокого элегантного здания.

Саймон вдруг ощутил укол странного предчувствия. Детектив Сандерсон описал это убийство как некое… завязывание узлом. Что, черт побери, он имел в виду?

Саймона охватила нервозность, видимая невооруженным глазом: у него начали слегка дрожать руки. Он по долгу службы побывал на многих местах преступления — это было его журналистским хлебом, но это слово… завязывание? Очень странно. Тревожно.

Нырнув под полицейскую ленту, он на пороге дома столкнулся с молодым сержантом уголовной полиции Томаски. Это был новичок в отделе Сандерсона, бодрый лондонец польского происхождения. Саймон уже как-то раз встречался с ним.