Саймон оценил ее слова. Каин, который был от лукавого… Журналист подумал о двух братьях, двух сыновьях Адама и Евы: Каине и Авеле. Как он сам и Тим… Только кто из них двоих был Каином?

Он ощутил приступ грусти и сильное желание выпить. И потому уставился на Эмму Вайнард. Сосредоточился.

— Но это все отброшено, так? Серьезные христиане в это не верят?

Снова появился официант. На этот раз он принес тарелку с костью. Просто костью. Вроде жареной коленной чашечки.

Саймон, будучи новичком в этом странном ресторане, позволил профессору Эмме Вайнард сделать заказ за него. Но он никак не ожидал получить мосол.

Эмма осторожно показала на кость своим ножом.

— Едят то, что внутри.

— Э-э… не понял?

— Это жареный костный мозг, мистер Куинн. Вам именно потому подали маленькую вилку — чтобы извлечь мозг из кости. А потом намазать его вот на этот жареный хлеб. Это деликатес.

Журналист взял маленькую вилку и снова положил ее на стол.

— Зовите меня просто Саймоном. — Он снова посмотрел на коленный сустав на своей тарелке. — Сейчас я ее…

— Забавно. — Эмма радостно подхватывала вилкой серовато-коричневые кишки. — Мне продолжить теологические истории?

— Да, прошу вас.

— Важность идеи Семени Змея вот в чем: возможно, ее принимают лишь крошечные протестантские секты, вроде Подлинных Христиан в Америке или иудаистских Мидрашей, но она связана с одним из толкований Пятикнижия, имеющим огромное значение.

— Виноват… вы на английском говорите?

Профессор улыбнулась.

— Я хочу сказать — это связано с неким весьма спорным толкованием текстов Библии, причинившим много боли и страданий в течение веков.

— А конкретнее?

— Проблема В жене Каина. И так далее.

— А…

Кажется, они подбирались к главному. Но Саймону просто необходимо было что-нибудь положить в рот, потому что он весь день ничего не ел. Поэтому Куинн снова взял крошечную вилку и воткнул ее в серединку круглой кости, на удивление мягкую. Из кости показался маленький, странный, колышущийся шарик чего-то желеобразного. Жареный костный мозг. Выглядел он отвратительно, однако запах был приятным. Саймон положил шарик на ломтик жареного хлеба, глубоко вздохнул — и сунул хлеб в рот.

Несмотря на мерзкую внешность, мозг обладал нежным вкусом.

— Вот видите! — сказала Эмма Вайнард. — Не так уж и плохо, в конце концов.

— Да, пожалуй… Расскажите еще об этой ереси.

Эмма уже покончила с кишками. Она отложила вилку и нож, выпила немного воды и наклонилась вперед.

— Рассказывать недолго, вы как раз успеете справиться с вашей костью. Первое, что нужно знать: в Книге Бытия имеются непонятные намеки на то, что Адам и Ева не были единственными людьми в период сотворения мира.

Саймон перестал жевать, едва не подавившись костным мозгом.

— Что-что?

— Да. В Пятикнижии имеются довольно странные и загадочные намеки на то, что существовали и некие другие люди — неадамиты, они были на земле уже до Адама и Евы. Например, в Книге Бытия говорится, что Бог как бы «пометил» Каина, чтобы никто, встретив, не убил его [43] . Вопрос вот в чем: а кто мог его встретить и убить? Ведь теоретически в тот момент только и было людей, что Адам, Ева и их сыновья. И кого бы бояться Каину?

Саймон откинулся на спинку стула и посмотрел на сумку с ноутбуком, стоявшую рядом с ним на полу. Он подумал, не следует ли ему прямо сейчас сделать кое-какие записи. Информация и в самом деле была уж очень интригующей; и это даже волновало, эта библейская идея о каком-то другом человечестве, о людях, уже существовавших к тому времени, но где-то вдали, как некое племя бледных теней.

— Это и в самом деле очень странно, — сказал он. — Продолжайте.

Но элегантная мисс Вайнард отвлеклась; она снова чуть отодвинулась от стола, пока официант убирал ее закуску и ставил на стол новую тарелку. Лицо профессора просияло.

— Свиные щеки с каролинскими бобами, одно из моих любимых блюд.

А официант уже и перед Саймоном ставил новую тарелку. На ней лежало что-то красное и горячее, похожее на нечто… на результат аборта.

— О!..

— Я заказала вам кровяную запеканку.

— Очень мило…

Телефон Саймона снова зазвонил, и журналиста это рассердило. Он посмотрел на дисплей — Фазакерли. Да что это случилось со старым профессором? Саймон вспомнил желтозубую улыбку старика, его любопытные метафоры и рассуждения о дарвиновской борьбе видов, и опять сбросил звонок, не ответив. И вообще выключил телефон.