– Меня интересует, что с ним стало. – Помолчав, Ратлидж продолжал: – Если он еще жив, он – один из наследников, верно? Он ведь младший брат Николаса.

Рейчел, сидевшая напротив, за инкрустированным столиком, тихо ахнула. Ратлидж не стал оборачиваться к ней. Сейчас его больше интересовала реакция Сюзанны.

– Если он жив, почему до сих пор не объявился? Даже пятилетний ребенок знает, кто он такой и кто его родители. Прошло столько лет… он бы давным-давно так или иначе нашел дорогу домой. – Сюзанна раздраженно теребила бахрому на шали.

– Да, и такую возможность исключать нельзя. Ричард до сих пор не объявился. Просто я стараюсь предусмотреть все, только и всего. Вы когда-нибудь слышали, что произошло тогда на пустоши?

– Нет, такого рода вещи с детьми не обсуждались, а к тому времени, как я подросла и стала задавать вопросы о Ричарде, Анне или даже о моем отце, Розамунда старалась поскорее сменить тему. Отца я помню, но, конечно, не с самого начала – не до того, как он женился на Розамунде.

– Насколько я понимаю, предки вашего отца были католиками. А вы? И Стивен, и Кормак?

– Мы все – приверженцы англиканской веры. То есть Кормак, наверное, в детстве был католиком, но, насколько мне известно, он посещал ту же церковь, что и мы… А какая разница?

– У него остались родственники в Ирландии? Не говорил ли он о восстаниях и мятежах? О Майкле Коллинзе? [5] О карательных отрядах, которые подавляли восстание шинфейнеров? [6]

– Кормак политикой не интересуется. По-моему, никогда не интересовался. Он – типичный обитатель Сити; отлично делает свое дело. Ему нравится зарабатывать деньги, и он соблюдает внешние приличия. Говорит, что репутация – тоже капитал.

– Ваш сводный брат очень красивый мужчина. И состоятельный. Его принимают в лучших домах. Почему он до сих пор не женат? В его положении хозяйка дома просто необходима!

– Да, знаю; мне часто приходилось самой играть роль хозяйки его дома. И Рейчел тоже. – Сюзанна покосилась на родственницу. – Я всегда гадала… мы ведь вместе росли… нет ли чего между Кормаком и Оливией. Их отношения всегда были напряженными. И потом, они подчерк нуто старались избегать друг друга. Оливия тоже так и не вышла замуж… Иногда я думала: может быть, из-за Кормака? Может, она стыдилась своей больной ноги и потому отказала ему? Но хотела выйти за него, очень хотела!

– Ничего подобного! Это только твои фантазии! – вдруг встревоженно возразила Рейчел. Она пересела в угол; в полумраке комнаты, испещренном разноцветными пятнами света, преломленного в кусочках цветного стекла, лицо ее почти не было видно. Красные и медовые блики плясали на полу и на стенах. – У них не было почти ничего общего, а я знала их задолго до того, как ты родилась.

– Именно поэтому, – ответила Сюзанна, – я и считаю, что у них было много общего. Разве тебе Кормак не казался красивым? В него были влюблены все мои школьные подруги! В выходные и на каникулы все вечно напрашивались в гости в Тревельян-Холл!

Дженни Битон рассмеялась:

– Мне больше нравился Стивен. В двенадцать лет я была влюблена в него по уши. Помнишь?

– Кормак очень красив, – вызывающе ответила Рейчел. – Но я никогда не думала о нем в таком смысле…

– Ты недолюбливаешь его потому, что его не любил Николас! – парировала Сюзанна.

– Почему Николас его не любил? – спросил Ратлидж еще до того, как Рейчел успела ответить. Дженни наблюдала за ними с большим любопытством, но Ратлидж не сводил взгляда с Сюзанны и Рейчел.

– До тех пор, пока отец Кормака не женился на Розамунде, Николас был старшим сыном, – ответила Сюзанна. – Думаю, Николас сильно ревновал. Старшим стал, по сути, чужак. Правда, Кормак никогда не задавался.

– Неправда! Вовсе Николас не ревновал. Там что-то другое, чего я не могла понять, пока как-то не спросила Розамунду. И она сказала: Николасу тяжело смириться с тем, что отец Кормака заменил его отца. – Рейчел развернулась и посмотрела Ратлиджу в глаза. – Совсем забыла тот разговор, – с удивлением продолжала она. – Не знаю, почему вдруг он мне вспомнился. Наверное, после нашего вчерашнего разговора…

– О чем ты? Какой вчерашний разговор? – перебила ее Сюзанна, выпрямляясь. Лицо ее горело от любопытства. – О чем ты говоришь?

Но Ратлидж понимал, о чем думает Рейчел: он переворошил прошлое, как будто окунул палку в грязную воду и, сам того не желая, всколыхнул то, что много лет пролежало на дне.

– Семейные отношения, – ответил он за Рейчел. – Мы обсуждали их. После ужина.

Разочарованная Сюзанна снова легла на подушки.

– Но ни меня, ни Стивена Николас никогда не презирал, – сказала она. – А ведь мы тоже дети Брайана Фицхью! В чем же виноват Кормак? Ведь не он уговорил маму выйти за отца. А если подумать, то их брак больше изменил жизнь Кормака, чем жизнь Николаса.