– Ну да, – ответил Васик, – так что – где живет этот дядя Моня и кто он вообще такой?

– Пока ничего не знаю, – проговорила Даша.

– Ты же сказала, что все в порядке, – напомнил Васик.

– Когда сказала, что все в порядке, – терпеливо выговорила Даша, – я имела в виду то, что Владимир Михайлович согласился нам помочь. Я ведь предупреждала, что это долгая музыка – проверить человека по ментовским каналам. Тем более, что нам известно только имя этого самого человека. То есть – не имя, а скорее всего – прозвище. Кличка. Если это так, то отыскать человека по кличке, используя милицейские связи, все-таки возможно. Если, конечно, наш дядя Моня когда-то контактировал с ментами. В смысле – конфликтовал. Понятно?

– Ага, – ответил Васик, – а мне теперь что делать?

– То, что тебе говорили, – сказала Даша, – ничего не делать. То есть – делай, что хочешь, только не суйся, пожалуйста, к своей возлюбленной.

Васик некоторое время молчал. Потом заговорил снова.

– Не пойму я что-то ваши заморочки, – высказался он, – главное... Вы бы что-нибудь определенное мне сообщили, а то все намеки какие-то... Сами говорите, что дело это меня касается в первую очередь, а все сведения до меня доходят... в последнюю очередь...

– Не нервничай, – понизив голос, проговорила Даша, – я не могу сейчас тебе объяснять долго, я с улицы звоню. А насчет намеков, ты зря. В этом деле вообще почти ничего не понятно и не ясно. А о какой-то определенности и говорить не приходится. Тем не менее, Владимир Михайлович мне поверил и обещал помочь. И то – я долго ему расписывала все подряд и даже кое-что приврала для убедительности. И он согласился на помощь только из-за уважения к моему отцу, ну и... личной симпатии ко мне. Он меня, между прочим, называл своей приемной дочерью, когда я помладше была. У него своих-то детей нет... Ну ладно. Главное ты понял – не ходи с своей Нине. Ведь понял?

– Да, – помолчав, ответил Васик, – понял.

– Тогда до встречи, – сказала Даша, – я сейчас домой еду. Я тебя застану?

Васик пожал плечами, как если бы разговаривал с Дашей напрямую, без помощи телефонной связи, но потом спохватился и ответил:

– Даже не знаю. Наверное, все-таки нет. Домой поеду. Или прогуляюсь. Если что – звякните мне на мобильный. Ах да... мобильный-то я по пьянке посеял где-то...

– И документов у тебя нет никаких и денег тоже, – напомнила Даша, – права ты потерял. Так что – как будешь на машине по городу ехать, я мало себе представляю.

– Да ладно, – не беспечно, а как-то даже устало проговорил Васик, – в первый раз, что ли... Тем более, менты мою тачку уже останавливали – вчера. А снаряд в одну и ту же воронку дважды не попадает. Ну, по крайней мере – в один и тот же относительно краткий промежуток времени.

– Как знаешь, – отозвалась Даша, – в любом случае... Слушай, лучше домой поезжай. Так мы тебя с Ольгой найти сможем, если что.

– Ладно, – снова сказал Васик, – как, кстати, у Ольги дела? Она вроде собиралась потолковать с моими старушками-алкоголиками?

– Не знаю, – ответила Даша, – как у нашей Ольги дела, но уверена, что все нормально. Это же все-таки – наша Ольга... Она обещала тоже – после того, как закончил свои дела – приехать ко мне, где мы все и встретимся.

– Ага, – неопределенно сказал Васик.

– Ну, пока, Васик.

– Ага, – снова сказал Васик, – пока.

И положил трубку.

Васик отвернулся от телефона, сунул руки в карманы, чтобы найти сигареты – и вдруг открыл, что он уже полностью одет, хотя, кажется, раздевался, когда ложился спать.

Или нет?

Пытаясь вспомнить, раздевался он или нет, или, может быть, он успел одеться еще до телефонного звонка... – Васик, гремя ботинками прошел к комнату и опустился в кресло. Сигареты вдруг обнаружились по подлокотнике, пепельница стояла под ногами.

Закурив, Васик снова прикрыл глаза.

Несколько минут он не видел ничего. Потом над его головой легко потянуло сквозняком, шевельнулись волосы – и привычно кольнуло сердце. А через неопределенной длины отрезок времени он уже медленно брел вдоль по сумрачному коридору, где из-за клубящейся темноты невозможно было разглядеть потолок, а по стенам – тесно были развешаны множество старинных портретов, на которых тысячи художников всех народов и времен изображали одно и то же лицо – точеными чертами, изумительной бледностью и красотой, тяжелыми прядями черных-черных волос – напоминающее лицо призрака прекрасной принцессы из древней легенды, сложенной тогда, когда то, что сейчас называется Европейским континентом, было под властью золотопанцирных воинов Атлантиды.

– К чертовой матери, – вслух проговорил Васик и поднялся с кресла, – домой – так домой. Чтобы со мной можно было бы как-то связаться. Но сначала я должен заехать к моей Нине. Что-то сказать и... И наконец посмотреть квартиру, где она живет. А то...

Он прошел к входной двери, оглянулся в поисках ботинок и вспомнил, что уже полностью одет.

– Нет ничего хуже неопределенности, – снова сказал, обращаясь к своему отражению в высоком зеркале, покрывающем одну из стен в прихожей, – так что... Меня можно понять. Но не заехать к Нине я не могу. Я ее уже сколько не видел. И цветы послал... – добавил он, будто перед кем-то оправдывался.