Джек сделал знак Алексу, и оба вышли в прихожую. Я перевела взгляд на Сару, и она мне улыбнулась.

— Джек говорит, ты стояла у самых дверей, когда включилась сирена. Острые впечатления, да?

Я вспомнила, как лежала на асфальте, прижатая тяжестью Алекса, и свою первую поездку на мотоцикле.

— Да, было интересно.

— Раньше такого никогда не случалось. Видела бы ты, что творилось в здании!

— Правда? А по-моему, никто даже не вышел посмотреть, что происходит.

— Блокада, — объяснила Сара. — При включении тревоги все выходы закрываются. Мы не могли выйти.

— Значит, хорошо, что я оказалась снаружи.

«Запоздай Рэчел на несколько минут, я бы с ней не встретилась, — подумалось мне. — И не стала бы удирать. Да, но тогда я бы не узнала, что меня охраняют, и не провела бы ночь с Алексом».

Правда, что толку? Между Алексом и Рэчел явно что-то есть. Я зажмурилась, а когда открыла глаза, то увидела озабоченное лицо Сары. Попробовала улыбнуться ей, но вышла какая-то гримаса.

— Не волнуйся. Ребята справятся. До Лондона с тобой ничего не случится.

У меня сжались зубы. До Лондона!.. Могла бы не напоминать!

Джек вернулся в комнату, подошел и чмокнул меня в макушку.

— Мы с Сарой сейчас едем на базу. Увидимся завтра.

Я ответила вопросительным взглядом.

— У Алекса завтра день рождения, не забыла? Вечеринка ведь не отменяется? — Сара взглянула на Алекса.

— А у меня есть выбор?

— Нет! — Она засмеялась. — Но прежде мы поужинаем вчетвером.

Хорошо, что не впятером! Если бы мне пришлось сидеть рядом с Алексом и Рэчел, могло бы разбиться еще много окон. А учитывая, что на столе будут такие опасные предметы, как вилки… и ножи!..

Алекс проводил их до двери и, судя по звуку, включил сигнализацию.

— Ну, давай тебя устраивать, — предложил он, вернувшись.

— Да мне и здесь, на диване, хорошо.

— Слушай, ты будешь спать в моей постели, даже если мне придется тащить тебя туда на руках.

Звучало это ужасно соблазнительно — жаль, что ничего такого не означало. Я подумала, не поспорить ли еще, но решила, что приличнее будет отправиться в постель на своих двоих.

В спальне Алекс первым делом открыл шкаф. Я увидела себя в зеркале в полный рост. По-прежнему в шортах и розовой безрукавке, волосы волнами спадают на спину. На коленях ссадины. Глаза усталые, под ними легкие тени. Впервые мне выдался такой долгий день.

Алекс обернулся и кинул мне футболку.

— Вот, можешь спать в ней, если хочешь. Только не укради и эту.

— Я и ту не крала, — с трудом выдавила я. Ту я таки стащила.

— Шутка! Можешь оставить ее себе, — засмеялся Алекс.

Я отвернулась, чтобы он не увидел моих свекольных щек.

Опустив шторы на окне, он подошел, обнял меня и, пожелав доброй ночи, нагнулся и поцеловал в макушку.

Вечно в макушку!

В дверь тихонько постучали, и я дернулась, выворачиваясь из скрученных смирительной рубашкой простыней. Голый по пояс, в одних шортах, Алекс держал в руках дымящуюся кружку.

— Чаю? — предложил он.

— С днем рождения! — ответила я, садясь. При этом стены чуточку поплыли, а голая грудь Алекса замелькала в глазах, как светящаяся реклама. Мой взгляд снова и снова возвращался к ней, пока не упал на неглубокие впадины по сторонам его бедер, терявшиеся под шортами. Я едва удержалась, чтобы не проследить их линии кончиками пальцев.

Он чуть застенчиво улыбнулся и поставил передо мной чашку.

— Эта я должна была подать тебе чай в постель, — заметила я, хотя на самом деле совсем не возражала бы, если бы Алекс подавал мне завтрак до конца жизни…

Он прошел к окну и поднял шторы, впустив в комнату ленточки солнечного света. Потом направился к гардеробу, так что я одновременно увидела его отражение в зеркале и мускулистую спину, вытащил из шкафа и натянул на себя футболку. Я разочарованно вздохнула.

— Хорошо спала?

— Отлично! А ты?

— Неплохо, — отозвался Алекс уже от двери. — Если хочешь принять душ или еще что — не стесняйся. Я приготовлю завтрак. Через полчасика подъедет Джек.

Я выбралась из постели. Ноги еще ныли после вчерашней пробежки. Взглянула в зеркало и убедилась, что солнечный румянец сошел, оставив на лице легкий загар и несколько веснушек, но вид был все еще усталый. Нет, не усталый — грустный.

Скоро придется уезжать, и вряд ли я сюда еще вернусь. А Рэчел запустит в Алекса свои наманикюренные коготки, — и все. Моя жизнь кончится.