Чья-то рука легла на мою, и я чуть не выскочила из собственной шкуры. Задумалась и не услышала, как он вышел из ванной!

Алекс осторожно вынул пистолет у меня из пальцев.

— Лила, я дал тебе оружие, а ты так замечталась, что даже не слышишь шагов!

— Я же не отслужила три года в морской пехоте, у меня нет особых… — Я прикусила язык. Чуть не сказала: «особых способностей».

Я плюхнулась на кровать. Алекс остался на ногах, заботливо оглядывая меня. Как будто хотел что-то сказать. Я приготовилась отвечать на вопросы.

— Тебе надо поспать. Я посторожу.

Я смутилась.

— Нет, это тебе надо поспать, ты совсем вымотался.

Он выглядел ужасно усталым: под глазами круги, отросшая за сутки щетина блестит на щеках золотистым налетом.

— Ничего. Ты первая. Я разбужу тебя через несколько часов, — пообещал Алекс, уже отворачиваясь.

Спорить не было сил. Алекс придвинул стул к окну и сел, наведя пистолет на дверь. Я повернулась к нему спиной и уставилась в стену, стараясь ни о чем не думать, ровным дыханием отгоняя страх. Что творится в голове у Алекса, я уже не пробовала и гадать.

На сей раз у людей в кошмаре были лица.

Двигаясь по кровавому следу, я заметила разбитую вазу у двери и перевернутый столик в гостиной. Мама сломанной куклой лежала на ступенях, и из ее груди хлестала кровь; мои руки стали красными, когда я попыталась зачерпнуть эту жизненную силу и влить ее обратно.

Внезапный звук заставил меня обернуться. Надо мной с ножом в руке стоял Демос. За ним теснились другие — те, чьи лица я видела на снимках в досье. Один с усмешкой выплюнул в меня окурок. Саки виднелась за их спинами туманным пятном — приплясывала в луже крови. Я завопила и рванулась к Демосу, чтобы выбить нож, но не смогла двинуться с места — кто-то крепко держал меня за плечи.

— Тише, тише, все хорошо.

Я билась, пытаясь высвободиться.

— Лила, все хорошо, успокойся.

Его голос заставил меня открыть глаза. Алекс сидел на краю постели, удерживая меня за запястья. Я рвалась к нему, будто хотела задушить. Перестав отбиваться, я вдруг потянулась к нему. Алекс не шевельнулся, и только тогда я вспомнила: я для него больше не Лила, он меня презирает. Я уже отстранилась и хотела откатиться подальше, когда его руки обвили меня, ладони отвели волосы от лица. Чувство было таким острым, что я решила — сон продолжается. В груди будто раскручивалась катушка с нитью. Выходили все мои страхи, тревоги и унижения, я буквально захлебывалась.

— Все хорошо, — снова и снова повторял Алекс, и я понемногу поверила ему, успокоилась под его прикосновениями. Затем вспомнила сон, и волной цунами захлестнул страх.

Я расплакалась, уткнувшись Алексу в плечо и мотая головой.

— Нет ничего хорошего! Они меня найдут. — Наверняка найдут. Нас всего двое, а их так много, и у каждого способности посильнее моей, и оружие опасней, чем у Алекса.

Алекс крепче обнял меня, и я судорожно вцепилась в него. Только бы не отпускал. Он так близко, даже не верится, и прижимает меня к себе. Что изменилось, пока я спала? С прошлой ночи, когда он смотрел на меня как на врага?

— Я тебя вытащу… — Кожа у меня на голове звенела там, где его дыхание касалось волос. — Я найду для тебя надежное место, честное слово. А потом мы их остановим.

В спокойном голосе Алекса звучало тепло, столь непохожее на прежнюю холодную отчужденность, что я снова разревелась.

Как бы мне хотелось поверить! Так легко было поддаться гипнозу, что я чуть отстранилась, заглядывая ему в лицо.

— Что такое психокенозист?

Жесткие пальцы стиснули мне плечи.

— Откуда ты?.. — Алекс осекся и встал.

Я похолодела, затряслась в ознобе, словно до сознания только сейчас дошли все потрясения последней недели. Я обняла себя руками за плечи, чтобы согреться и перестать клацать зубами.

— Это от греческих слов. Психо означает «душа», а кенозис — «опустошать». — Алекс замолчал, наблюдая за моей реакцией.

— Опустошающий душу?

— Да. Демос обладает уникальной силой. Он может буквально остановить любую мысль или чувство. Он умеет избирательно предотвращать любое действие. — Помолчав и убедившись, что я поняла, Алекс продолжал: — Демос — самый мощный из всех известных представителей вашей породы.

Моей породы? Вот как он обо мне думает!

— И много таких известно? — шепотом спросила я.

— Девятеро. Нет, двенадцать, если считать тебя, Кея и его сына. Но в бригаде о вас не знают. Пока. — Алекс расхаживал по квадратику пола между кроватью и дверью в ванную.

Пока? Он собирается им рассказать? Иначе откуда они узнают?

— Вы знаете девятерых? А сколько таких всего?

— По самым осторожным оценкам, в Штатах должно быть около двухсот. Если не больше.