— После этого, как гласит предание, он закопал котел с зельем в землю. Проклятие не утратит силы до тех пор, пока котел не будет найден и выкопан.

— Нет, — прошептала Тун-ши и медленно покачала головой. — Нет, я уверена, кое-что отсутствует в твоей истории.

— Как ты можешь быть в этом уверенной?

— Это звучит неверно. Больше я не могу сказать.

Вендель немного подождал, но, поскольку она больше ничего не сказала, он продолжал:

— Теперь ты, очевидно, понимаешь мою боязнь произвести на свет детей?

Она схватила его за руку.

— Но ты сказал, что другой смягчил действие проклятия?

— Да, но недостаточно. Благодаря Тенгелю Доброму человеческие качества распространились среди тех, кто носит печать проклятия. Сейчас, например, живут трое, кто в молодости должен был бороться с настоящим злом. У них были желтые глаза, что характерно для «меченых».

Тун-ши впала в задумчивость.

— Я понимаю. Я теперь все понимаю.

— Среди нас есть и замечательные врачеватели, — сказал Вендель. — Такие, которые знают все о травах и лекарствах, которые одними руками могут лечить самые серьезные болезни.

— А ты? — спросила она с надеждой.

— Нет, я это не могу. Во всяком случае, очень мало. — Она разочарованно вздохнула. — Поэтому я прошу тебя, Тун-ши: не отдавай свою дочь в руки такой неясной судьбы!

Она встала, потому что увидела Ировара, приближающегося к ним быстрым шагом. Вендель тоже сразу встал.

— Но ты не понимаешь, — начала она шепотом. — Ты совсем не понимаешь!

Ее глаза смотрели на него с такой искренней мольбой. Однако они не успели больше ничего сказать до приближения Ировара:

— А, так вот вы где! Тун-ши, дорогая, ты же знаешь, что ночной холод для тебя вреден.

— Ночь прошла, а я тепло одета, — ответила она и начала спускаться вниз. — Пойдем, Вендель! День начался.

Вендель потратил день, чтобы изучить местность и возможность для бегства. Да, поскольку он смотрел на отъезд как на бегство, даже от этих приветливых людей. Воля Тун-ши была необычайно сильна и охватывала его, как железный обруч. Молодая Синсив относилась к нему так же неприязненно, как и он к ней, они явно избегали друг друга. Ее брат Нгут был более доброжелателен, но не говорил по-русски и имел к тому же пугающие пронзительные глаза своей матери. Так что никакого близкого контакта не получилось.

Было ясно одно — Вендель не мог воспользоваться для бегства лодкой: на западе еще плотно лежал паковый лед. А не мог ли он проскочить между оконечностью Уральской гряды и этими ужасными зубчатыми утесами у моря? Вряд ли. В таком случае он должен был выбраться на низкое плато тундры. А здесь, как говорили, царило зло.

Может, раздобыть оружие, но как?

Днем на скалы, стоявшие на западе, опустился морозный туман, так что их расколотые вершины скрылись. Вендель помогал Ировару чинить рыболовные снасти и воспользовался случаем, чтобы спросить:

— Неужели там живут люди?

Ировар ответил медленно:

— Я не хочу теперь называть их людьми, но там определенно кто-то живет.

— Но разве ты взял жену не оттуда?

— Да, это так, — Ировар ухмыльнулся, вспомнив. — Я подстрелил ее гарпуном.

— Как это?

— Она потеряла лодку и оказалась на дрейфующей льдине. И она поранилась. Я принял ее за тюленя и выстрелил в нее. После этого я заботился о ней. Но среди тех там есть ужасные существа. Когда-то давно у них что-то случилось, я не знаю, что. Во всяком случае, они всегда были и есть наши враги. Наше единственное утешение в том, что их теперь так мало. Они не осмеливаются нападать.

— А Тун-ши? Разве она никогда не тоскует по своим местам?

Ировар посмотрел на горы, окутанные туманом.

— Она никогда ничего не говорила. Но я не знаю… Я думаю, ей больно, что узы были порваны.

— Это естественно.

Вендель опять обратил внимание на то, что хотя солнце не светило на снежные вершины, казалось, будто над большими ледниками стоял розовый отблеск. Он сказал об этом Ировару.

— Это правильно, — ответил последний. — Горы называются Таран-гай, «страна розового снега». Я пытался разузнать об этом, когда ходил свататься. Но дело только в том, что снег окрашен в светло-розовый цвет. Тун-ши верит, что на снегу растут цветы.

Вендель улыбнулся. Но Тун-ши не так уж и была неправа: есть форма водорослей, которая может приживаться и размножаться на снегу. Он снова бросил на горы недовольный взгляд. Вдруг у него словно защемило сердце. От сочувствия, такого пронзительного, словно рыдание. Или это было что-то другое? Горе или тоска?

Как-то раз, пока он бродил по стойбищу, он услышал тихое «Тссс!» Из отверстия в чуме выглядывали пять радостных, хихикающих лиц. Он подошел и сразу оказался внутри чума.

— Вы здесь живете? — спросил он и был вынужден повторить вопрос жестами.