Теперь следовало найти отца последнего ребенка, Эгиля Холмсена, а также ее родственников. Возможно, она сама была носительницей этих наследственных признаков.

Если только у нее были какие-то родственники.

Ему предстояло вернуться к 1700-м годам. Перед ним стояла неописуемо сложная задача. Во всяком случае, ему следовало обратиться к началу 1800-х годов, поскольку, если Кристер Грип родился в 1774 году, он наверняка захватил начало следующего столетия.

Андре вздрогнул, услышав голос одетой в черное дамы и обнаружил, что уже несколько минут сидит, уставившись в пространство.

— Извините, — пробормотал он. — Я не расслышал, что…

— Вы что-нибудь нашли? — спросила она.

Несмотря на строгое платье и замкнутое выражение лица, в облике этой дамы было что-то привлекательное и располагающее к себе. Возможно, причиной тому был голос и манера вести себя? Нет, и ее голос, и все ее движения были резкими и неприятными. Он внимательно посмотрел на нее. Сколько же ей было лет? Где-то между сорока и пятьюдесятью. Не исключено, что она не замужем. Светлые с проседью волосы гладко зачесаны назад и стянуты в узел, черты лица невыразительны. Под глазами уже появилась сеть возрастных морщин, возле рта пролегли вертикальные складки. На таких, как она, не заглядываются.

— Да, спасибо, я нашел несколько адресов и теперь собираюсь пойти по ним, — ответил он.

Все таким же отчужденным голосом она произнесла:

— Могу ли я быть чем-то еще для вас полезна?..

— Благодарю, но я не смею злоупотреблять вашим временем.

Она слегка поморщилась.

— Ах, мой рабочий день не слишком напряженный…

Значит, ей тоже не чужды человеческие переживания?

— Ну, раз так… — торопливо улыбнулся он. — Могу ли я задать вам один вопрос?

— Пожалуйста!

Андре показал ей записи, сделанные дома.

— Взгляните, — сказал он, — здесь написано, что первого ее ребенка забрали… Что бы это могло означать?

Женщина тут же поняла, в чем дело.

— Без сомнения, его забрали в приют, — ответила она.

— А что это такое?

— Дом, куда принимаются брошенные дети. Заведение, снискавшее себе сомнительную славу. Не знаю точно, существует ли оно по сей день, ведь разговор шел о том, чтобы его закрыть. Теперь подобное заведение называется домом ребенка, но старое название «приют» прилипло к нему, словно отвратительная, клейкая липучка. Кстати, здесь есть ошибка…

— В самом деле? Какая же?

Проведя указательным пальцем по его домашним записям, она сказала:

— Здесь написано, что Петре Ольсдаттер было семнадцать, когда она умерла.

— Так она сказала моей кузине.

— Но если Вы заглянете в судебный протокол, то увидите, что она родилась в 1880 году. Андре нашел это место и воскликнул:

— В самом деле! Значит, ей было девятнадцать лет. Умирая, она, возможно, говорила неразборчиво. А может быть, у нее просто помутилось в голове. Да, мне кажется, что иметь двоих детей в семнадцать лет — это уж чересчур. Спасибо за вашу наблюдательность! И я обнаружил в протоколе еще кое-что: в ходе расследования кто-то, и возможно, родственник, заявил о розыске медальона, который должен был быть у Петры, но которого не оказалось на месте.

— Интересно, — сказала дама. — Да, медальон куда-то исчез.

— Очень жаль, — сказал Андре. — Он бы мог нам о многом рассказать…

Произнеся слово «нам», он покраснел и торопливо начал спрашивать адрес приюта. Она сказала ему этот адрес.

Поблагодарив ее за все, он покинул канцелярию.

У него оставалось время только на один визит в этот день. И он выбрал, конечно, родной дом Петры в Баккланде.

Идя по улицам Трондхейма и через мост пешком, поскольку автомобилю здесь было тесно — он думал о том, что несколько веков назад здесь бродила Силье. Одинокая, испуганная, замерзшая, бездомная. И в этот момент Шарлотта Мейден шла по лесу со своим новорожденным ребенком. В ту ночь Силье встретила Тенгеля, девочку Суль и Хе-минга — убийцу фогда.

Какой странной была эта ночь!

Это была судьбоносная ночь для Людей Льда, когда закладывалась основа нового рода, призванного бороться на стороне добра вместо того, чтобы идти в услужение к Тенгелю Злому.

Андре подумал о том, как реагировали бы Силье и все остальные, узнав о том, что ожидает со временем Людей Льда, узнав о превратностях их судеб.

Но Тенгель Добрый знал…

Давно он уже не заявлял о себе. После появления на сцене Люцифера предки Людей Льда переложили ответственность за судьбы своего рода на плечи потомков черного ангела: на Марко, и вот теперь на Имре.

Марко сказал, что они поддерживают связь с предками. Так что Тенгелю Доброму все известно.

Андре с болью в сердце думал о Марко. Он очень нуждался в нем. Но Марко не желал больше показываться. Наверное, он теперь уже состарился? Теперь его место занял Имре, светловолосый и приветливый юноша.

Но на Липовой аллее он был всего лишь один раз. В то морозное утро он стоял в дверях, держа на руках малютку Кристу. С тех пор они ничего не слышали о нем.

Их жизнь с тех пор текла спокойно. Они больше не прибегали к помощи сверхъестественных сил.